Медовый месяц с чужой женой

Якудза пропустили меня внутрь, даже дверь взорвали, но вмешиваться не стали: либо не хотели лезть в семейные дрязги, либо боялись расправы Дорогова. Либо давали мне шанс очиститься. То, что творил старший в их стране, явно не располагало к жертвам и риску. Потому японские гангстеры наблюдали со стороны.

Да, так и должно быть, я понимал на что иду. Это путь в один конец, но если получится Полю вытащить — мне больше ничего и не нужно."

"— Что ты хочешь за нее? Я куплю, — зыркнул на девушку, а она отвернулась, будто ей противно на меня смотреть. — Проси, что хочешь, Виктор. Будем считать, что договора не было. Новая игра, новые правила.

Он прошел передо мной, выпячивая грудь, как петух, и приложив палец к губам, будто задумался.

— Что угодно? — загорелись его глаза.

— Да, — ответил я смело. Терять мне нечего. Сейчас я потерял последнее, что у меня было: доверие Пелагеи.

— Твою империю? — расхаживал по ковру ублюдок. — Да я и так отжать её могу с папиными оборотами и связями. — Что же ты можешь поставить, Максимка? У тебя ничего нет!

Я качнул головой и заулыбался. Мерзкий ублюдок играет моими же словами. Ладно.

— Так что, проваливай, — он дал знак охране скрутить меня, но я рванул вперед и вмазал сжатым кулаком со всей дури в его наглую рожу. Так, как всегда бил: на поражение. Мой кулак выносил противников на второй или третьей минуте боя, пока Владимир Дорогов не переломал мне пальцы, наступив каблуком, будто я букашка. Да и после я сражался, как зверь, только на ринг не выходил. И даже несмотря на то, что меня растоптали, я выплыл. Меня бросили с моста, но я выжил. Ради чего, ради кого я не понимал тогда, но жажда мести тянула меня на берег, за шиворот тащила на свет.

Витенька со сломанным носом верещал, как раненная курица, метался по залу, словно бешеная сучка, а потом, воспользовался, что меня скрутили охранники, и я от боли чуть не потерял сознание, выбил из меня дух двумя слабыми тычками кулаком в ребра. Но даже эти «комариные» укусы сломали их, а я все равно рассмеялся ему в лицо:

— Тюфяк. На ринге я бы тебя уделал, тварь! Только трусы дерутся вот так, исподтишка, — я вдохнул и выкрикнул: — Ставлю свою жизнь! Играем, как прошлый раз. Хэд-зап! Но, если я проиграю, ты отпускаешь Полю домой и никогда не тронешь! А со мной можешь сделать, что хочешь. Если выиграю, мы с ней уходим вместе, а ты идешь нахрен из нашей жизни. Ну, что, Витек, рискнешь на этот раз?

— Какой хитрец. При любом раскладе ты спасаешь Полю. Мученик. Так не пойдет, я хочу еще поиграться, но…

И он рискнул.

Мы сели за стол, дилер косился на нас ошалевшими от страха глазами, но раздавал карты. Паршивые, я вам скажу. За сотню рук мне не пришло ни одной достойной пары, а разномастные дама и валет показались лучшими с ужасно коротким стеком.

И я пошел олл-ин.