Медовый месяц с чужой женой

И мне кажется, Максиму Орлову тоже есть, что показать…

Она провела ладошками по моему торсу, коснулась пресса и одним ловким движением развязала завязку рабочих хлопковых брюк. Миг, и они соскользнули с меня, а Поля опустилась на корточки.

— Ум-м-м, — простонала она, перебирая тоненькими пальчиками по напряженному стволу, обводя нежно каждую венку: — Я была права, Макс. Как бы ты себя не называл, в твоих штанах был и будет настоящий монстр…

И, быстро лизнув головку, нежно обхватила её губами.

Я будто во сне путал мягкие волосы шершавыми пальцами и бесконечно шептал:

— Ты, правда, со мной, любимая? Я не сплю? Вдруг пережарился на солнце и потерял сознание, и ты, — я потянул Полю за плечи, заставляя подняться, потому что еще одно движение ее порочного и дерзкого язычка, и я взорвусь, — сейчас исчезнешь…

Я смял ее рот, будто голодный волк, оттеснил мышку к упругой подвязке винограда. Целовал, глотал сладкий, знакомый вкус ее жажды, усиленный моим желанием.

Я не избавлялся от платья, а задрал его повыше, наслаждаясь гладкостью нежной женской кожи. Я не мог мою девочку сейчас поднять, потому припал на одно колено и потянул ее на себя. Сел спиной к прутьям, чувствуя, как прохладные листья и лозы упираются в лопатки, вытянул ноги перед собой.

Поля слушалась, подавалась ко мне, а я не мог насмотреться-налюбоваться. Зачем я, дурак, нас обоих мучил?

Какого хрена?! Ну, почему никто не стукнул меня сковородкой по голове?!"

"— Я не смогу долго терпеть, мышка. — жадно прошептал я, притягивая её, впечатывая в своё тело: — Ждал тебя, кажется, вечность… У меня едет крыша от одной мысли, что вот-вот буду в тебе, и где-то под треснутыми ребрами просыпается настоящий мо-о-о-нстр-р-р, — добраться до груди не получилось из-за тугого ворота. Я попытался его рвануть, но плотная ткань не поддалась. А, когда Поля коварно заулыбалась, то расхохотался: — Д-а-а, старые привычки никуда не делись, мышка, — и, хватая зубами ее губу, проталкивая в жаркий рот язык, я упрямо искал на спине застежку. Пальцы не слушались, Поля ерзала и пристраивалась, а я терял контроль и нить реальности. — Вот она, мать её! — проворчал и дернул бегунок, освобождая Полину грудь. С наслаждением комкал упругие полушария, крутил сжавшиеся вершинки, пока мышка не застонала, пока не опустилась на меня тугим рывком, отчего белое небо Италии чуть не рухнуло нам на голову.

* * *Я лежала на животе и, не отрываясь смотрела на него. Максимилиан Честенер или Максимка Орлов? Какая из личностей моего монстра мне нравится больше? Я не могла сказать. Да и не хотела выбирать. Как уже сказала, мне нужен он весь, с искромсанным прошлым и, я надеюсь, счастливым будущим. И невероятным, головокружительным, бесконечно сладким настоящим.