Медовый месяц с чужой женой

Опять? Когда мужские пальцы коснулись шорт, олигарх скривился в знакомой злобной усмешке. Неожиданно он присел и, рывком сдернул их вниз. Я ахнула, а Макс, одним движением порвав шорты на клочки, поднялся и яростно прошипел:

— Никакого белья, — его дыхание опалило моё ухо. — Еще раз увижу, оттрахаю на месте, недотрога же-на.

И, сжав мой подбородок, вторгся языком в рот. Приходилось глотать его ярость и упираться ладонями в грудь, чтобы не позволить завалить себя на комод. В голове набатом стучали страшные мысли, что этот ужас за тридцать дней вывернет меня наизнанку, перемелет, как мясорубка. Но я же кукла, не имею права что-то чувствовать и сопротивляться. Почему же всё ещё жду нормального отношения к себе от зверя?

Макс отстранился лишь, когда в моих глазах совсем потемнело.

Он глубоко вдохнул и поморщил нос, отчего горбинка возле переносицы сильнее выделилась. Мужчина наклонился к губам, будто собирается продолжить начатое. Вздрогнув, я напряглась.

— Иди в машину, — тихо приказал мой палач и неожиданно отступил. Я облегчённо выдохнула и мельком заметила, что сильно сжал правую руку. Он часто так делает. Может, у него ломит кости? Или чешется кулак, чтобы меня ударить. От мысли об этом льдом стянуло затылок. Покачнувшись на каблуках, я с трудом удержала равновесие и, пошатываясь побрела к выходу. Непривычно неприкрытую промежность касался холодок, и от осознания, что придётся ходить без трусов, быть беззащитной каждую минуту, пересохло во рту.

Глава 16. Макс

Она меня возбуждала. До пиздеца. Так сильно, что глаза застилало туманом. Но ужас в глубине зрачков Поли заставлял меня сдерживаться. Какого хрена шлюхе бояться прикосновений? Договаривались же, что будет удовлетворять меня, могла хотя бы притвориться, что кайфует. Ради денег. В насильники я не записывался, хотя если доведет…

Месть она такая — не знает границ.

Остывать в комнате пришлось несколько минут, хотя буря не улеглась, а всего лишь сбавила обороты и не выступала бугром в штанах. Я вышел в коридор и снес ногой цветок в коридоре. Плевать. На все эти вещи мне глубоко насрать. Ненавижу лоск и богатство, они не приносят мне счастья. Только все больше опустошают и напоминают о том, что я потерял.

— Максимилиан, — вышла из кухни Стелла. Она решительно выпрямилась и отточенным движением поправила тщательно уложенную строгую прическу. — Можешь меня уволить, но девочке нужно поесть. И тебе тоже.

Женщина отшатнулась, когда я поднял голову и впился в ее лицо яростным взглядом, но не отступила:

— Все готово. Позволь накрыть на стол, это займет несколько минут.

— Что, краля пожаловалась? — прищурился я.

Экономка мягко улыбнулась и посмотрела через окно на машину.

— Это по глазам видно, Макс. Ты слишком жесток с ней.