Медовый месяц с чужой женой

— Не лезь не в свое дело, — но говорить со злостью уже не получалось. Я прошел к выходу и бросил через плечо: — Готовь ужин, мы сейчас подойдем. И, Стелла, держи язык за зубами. Иначе пеняй на себя.

Вышел из дома и направился к машине. Поля уже сидела в салоне и, когда я резко открыл дверцу, испуганно взглянула на меня. Я видел и ужас в глазах, на который намекала Стелла, и неловкие одёргивания нижнего края моей рубашки… Моей рубашки! Судорожно втянул воздух и, с трудом усмирив поднявшуюся вновь бурю, сухо кивнул:

— Выходи.

— Ты передумал ехать? — спросила Пелагея с неприятным облегчением.

— Ты же просила, чтобы я тебя накормил, — не сдержал сарказма, — перед развлечением. Или передумала и хочешь… развлечься на голодный желудок?

Девушка вздрогнула и сглотнула: как же надоело, что она всё время трясётся! Не понимаю, что нужно этой шлюхе, я же намного богаче её Витеньки, должна была расстелиться передо мной, липнуть, ножки по первому требованию раздвигать. А эта маленькая сучка каждый раз смотрит так, словно ждёт, что я наброшусь и изнасилую у всех на виду. Или желает этого? Может, в такие игры они с Дороговым Младшим играли?

— С удовольствием, — просипела девчонка и, кашлянув, договорила: — Я с удовольствием бы поела. — И легко, как-то даже бесхитростно по-детски призналась: — Я очень голодна.

— Так чего сидишь? — недовольно рявкнул я, не желая видеть, как она прямодушно улыбается. Это шло в разрез с моим представлением о сучках и только раздражало. — Хочешь, чтобы я отнёс тебя на руках?

Она, прижимая край рубашки к бёдрам, осторожно выбралась из машины, но я успел заметить, как мелькнула в боковом разрезе задравшейся рубашки её упругая попа. Знать, что она без белья и не утянуть девчонку обратно в машину непросто. Я тоже был голоден. Очень.

За стол я сел напротив. Не смог бы сейчас находиться слишком близко, да и Стелла кружилась вокруг «жены», будто она ей племянница, не меньше."

"Отрезав балык, я положил сочное мясо в рот и заметил, как Поля облизывает пальцы после салата с креветками. И, едва заметила мой взгляд, спрятала руку на коленях и густо покраснела. А ведь только что жмурилась, как кошка, уплетая деликатес.

— Романова, значит? — проговорил я, вольготно отклоняясь на спинку стула и вытягивая ноги под столом. Когда носок туфли уперся в преграду, заметил, что девушка вздрогнула и подобралась. А меня накрыло жаркой волной, потому что это жеманство допекло.

Разве плохо просто потрахаться? Что ей надо? Я ее расколю. И сделаю это сейчас.

— Стелла, спасибо за ужин, можешь быть свободна, — сказал я, но взгляд от Пелагеи не отвел.

— Завтра как обычно? — уточнила женщина.