Мертвая линия. Оно начинается…

– Так! Хватит торчать перед этим камнем! – Раскат властного голоса расколол тревожную тишину пополам.

Король и секретарь еще раз подпрыгнули и уставились на внушительных размеров даму, бесшумно возникшую в дверном проеме.

– Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не сидел так близко! Хочешь глаза испортить или свести меня в могилу? Быстро вставай и марш ужинать! Кричер, а ты куда смотришь? Вы оба хотите моей смерти?

– Мама, я сейчас…

– Немедленно! Зиги, почему я должна все повторять по нескольку раз?

– Но у меня тут еще немножко. Самый важный момент…

– У тебя все время самый важный момент. Если ты сейчас же не встанешь, я выброшу этот треклятый кристалл с балкона.

– Кричер, скажи ей…

– И Кричера твоего тоже. Я вас оставила всего на несколько месяцев, и что я вижу? Зигмунд, ты похож на ходячего покойника – кожа да кости. – Дама выразительно задвигала носом. – Курил? – прищурилась она.

– Нет, это…

– Все, довольно. У меня уже никаких нервов не осталось с вами бороться.

– Моя Госпожа, я могу объяснить… – неуверенно начал секретарь.

– Марш в столовую! – гаркнула его госпожа и указала на открытые двери.

Зигмунд уныло ткнул стилом в заклинателя, приказав немедленно замереть на месте, и стал сползать с трона. Кричер, виновато опустив глаза, пропустил короля вперед и побрел следом. Вдруг из коридора возникла голова Верховного Моделлера.

– У меня такие новости! – с ходу объявил он и замер в ужасе, увидев королеву-мать. – Мадам Элизабет, вы уже приеха…"

"– Ага! – победоносно воскликнула та и ухватила колдуна за шиворот. – И этот здесь! На кого ты стал похож, Стивен? – Дама слегка тряхнула добычу.

Колдун закашлялся, пытаясь нащупать ногами пол, из его кармана предательски выпала фляжка. Глаза королевы-матери, полные немого укора, прожгли Верховного Моделлера.

Последний год Элизабет провела в Химерике, гостя у двоюродной сестрицы Миртойи. Приехав домой, она обнаружила своего единственного и обожаемого сына в абсолютно неподобающем для короля состоянии – Зигмунд, в обычное время розовощекий и энергичный, вдруг ссутулился, сбросил вес вдвое против прежнего и приобрел серо-зеленый оттенок. Долгое отсутствие ласковой, но тяжелой материнской руки нанесло непоправимый урон ребенку: он стал взрослым. За все свои двести тринадцать лет Зигмунд ни разу не жил отдельно от родителей, мамина опека и зачастую несколько насильственные наставления стали неотъемлемой частью его существования.

– Я так и знала – стоит мне только оставить свое дитя в компании с этими… – подбирая слово, Элизабет одарила Кричера и Стивена тяжелым взглядом, – кровопийцами, как обед, сон и прогулки в парке будут моментально забыты.