Месть – блюдо горячее

Далее идут Агафоновский поселок, Тархановский затон и местность вокруг Военного городка. В самом городе – Очкинский поселок и кирпичные заводы между Зеленой улицей и магометанским кладбищем. Весь склон Соколовой горы к Глебучеву оврагу неблагополучен… Еще имеются притоны вокруг базаров, особенно касается Дегтярной площади. Впрочем, Верхний базар еще хлеще. Железнодорожная роща… Гвоздильный завод… Цыганская улица, где расположен ассенизационный обоз – там вечером лучше не показываться… Еще я упоминал Дегтярный и Кладбищенский овраги, но в них зимой спрятаться трудно, все на виду.

– Короче говоря, половина города, – подытожил Азвестопуло.

– Можно и так сказать, – согласился Дубровин. – Есть притоны и за его чертой, например под Лысой горой или под Алтынной. А также близкие неблагополучные деревни вроде Разбойщины, название которой говорит само за себя.

– Что с преступностью? Убийств ведь стало меньше? – уточнил Алексей Николаевич.

– Умышленных с целью ограбления – да. Бытовые никуда не делись, они были, есть и будут, – ответил начальник отделения. – Народец на Руси такой, что только держись.

– Разбои, грабежи?

– Повывели, – не без гордости ответил Дубровин. – Сейчас, если хотите знать, главная головная боль наружной полиции и наша – это шинкарство. Еженедельно мы ловим неглижеров[74] на незаконной продаже водки и вина. Любая чайная разливает! Штрафуешь их, сажаешь в работный дом, а они, как освободятся, опять за свое. Говорят: иначе невыгодно, расходы на патент не окупишь.

На этом лекция о преступном мире Саратова закончилась. Ясно было, что нужно выследить Сухоплюева. Но как? Осведов настропалят. А какие еще есть способы? Лыков предложил отыскать в тюрьмах подельников маза и допросить их – вдруг что-то сообщат?

Побединский притащил из архива приговоры суда. Ванька трижды отбыл арестантские роты, у него имелись подельники, барыги, марухи, наводчики – все они проходили как соучастники и свидетели. Алексей Николаевич попросил:

– А составьте табель этой шушеры. Имя, отношение к мазу, криминальная родословная, адрес и где он сейчас. И пойдем по этому списку, тряся каждого.

– Правильная мысль, – одобрил Дубровин. – Те, кто в тюрьме, – они ваши, Алексей Николаич. Те, кто на свободе, – наши. Сергей Манолович в чьей будет команде?

– Такого добра не жалко, забирайте себе, – поддел помощника статский советник. И обратился к Побединскому: – Алексей Васильевич, вы смотрели справочную картотеку, нет ли там Князя или Сапрыги. Нашли что-нибудь?

Коллежский регистратор вынул из кармана сложенный листок бумаги:

– Ни та, ни другая клички не попались. Я смотрел начиная с девятого года – правильно?

– Точно так.