Месть – блюдо горячее

 – Монкевиц сказал, что именно вы, Виктор Алексеевич, поможете мне сделать анализ возможностей сербской армии и их реальных потребностей в оружии и снаряжении. У вас хорошие связи в войсках, в генеральном штабе.

Артамонов, известный лентяй, закручинился:

– Связи-то есть, но сербы скрытный народ. Берут охотно, а отдают с трудом. Вам больше поможет Николай Генрихович, тот любую дверь в Белграде ногой открывает.

Посол России в Сербии гофмейстер Гартвиг действительно являлся самой влиятельной фигурой среди русских. И полковник решил перевести стрелки на него…

Павел вспомнил слова Самойло, сказанные ему в Петербурге перед отъездом:

– Артамонов сидит в Белграде пятый год и так и не создал на Балканах агентурную сеть. Попрошайничает у сербской разведки и пересылает полученные от нее сведения нам под видом собственных достижений. Ищите содействия у сербов. Тут вам не обойтись без «Черной руки».

И штабс-капитан завел речь об этом:

– В Петербурге мне велели также сблизиться со здешними военными. Но сказали, что «Объединение или смерть» пронизало весь государственный аппарат. И следует обязательно с ним подружиться, иначе и шагу не сделаешь. Насколько это верно?

Артамонов заговорил с важным видом:

– Да, слова справедливы. В этом объединении, хотя все называют его иначе, а именно «Черной рукой»… в этой организации состоят уже тысячи. Вообще роль офицерства в стране очень высока. Даже Пашич вынужден считаться с ними. А офицерство желает войны.

Продан возразил:

– Старик крепко держит власть! Я скажу так: в Сербии он решает все. Захочет Никола Пашич войны – и война будет. А не захочет – ее не будет.

– Даже так? – удивился Лыков-Нефедьев. – А король с наследником?

– Пашич выше короля, – настаивал Игорь Алексеевич. – Я имею в виду уровень подлинной власти. Сейчас вся местная политика в его руках. Год назад в скупщине объединились на почве любви к России все партии. Даже прогрессивная, которая прежде косилась на Вену. Теперь страна монолитна. Это сделал Старик! А ведь в молодости, когда его приговорили к смертной казни и он вынужден был бежать в Швейцарию, Никола записался в анархисты. Друг Бакунина был!

– Вернемся к армии, – попросил штабс-капитан у полковников. Те охотно согласились.

Продан сказал:

– В ней очень велика роль воеводы Радомира Путника. Он не только военный министр, он еще и реформатор…

– Воевода по-нашему это ведь фельдмаршал? – уточнил Лыков-Нефедьев."

"– Да. Путник установил такие порядки, что нам остается только завидовать. Для продвижения по службе каждый офицер постоянно проходит поверочные испытания. Экзамен на командира роты – перед полковой комиссией. На командира батальона – перед дивизионной. А претендующий на командование полком сдает экзамен самому Путнику.