Больница в Гоблинском переулке

Оставалось надеяться, что пожарные успеют вывести жильцов и сами не пострадают.

Внутри с грохотом обрушилось что-то тяжелое, а спустя мгновение раздался пронзительный детский крик.

– Малыш! – заорала я во всю силу легких. – Что случилось?

Маленький оборотень не отвечал, он плакал навзрыд. Я заметалась вдоль дома. Что делать? Бежать за пожарными самой? А что, если непослушный мальчишка серьезно ранен и счет идет на секунды?

Я пойму, если мэтр Ланселот отругает меня и выгонит с практики, и все же я не могла оставить мальчика в беде. Да и кто бы смог?

– Я иду! – крикнула я. – Не шевелись!

Щелкнула пальцами, сотворив светлячок, послала его впереди себя. Переправила через подоконник сумку, потом перелезла сама. Ткань подола треснула, зацепившись за осколок, торчащий из рамы. Ничего, заштопаю.

Я пошла на плач, осторожно ступая между обломков. Деревянная балка раздавила стол, на полу вперемешку с осколками посуды и камнями лежали детские игрушки. Я задрала голову и увидела дыру в потолке. Части деревянного перекрытия напоминали переломанные кости огромного животного.

– Малыш, я иду!

Дом откликнулся на мой крик шорохом осыпающейся штукатурки. Придется помолчать. Я шла на голос маленького оборотня, он уже не плакал, но всхлипывал. Пробиралась почти на ощупь, в свете огонька по стенам змеились длинные тени, путали, сбивали. Пол прогибался под ногами, стены потрескивали.

Мальчик обнаружился в соседней комнате. Лежал навзничь, а его ногу придавливал тяжелый деревянный брусок.

– Сейчас, малыш! Я помогу!

Я бросилась вперед, забыв об осторожности, и дом не замедлил отомстить за мою оплошность – часть потолка вместе с тяжелой балкой рухнула вниз. Окажись на моем месте пожарный, его немедленно раздавило бы вместе с маленьким оборотнем, но я все же была магом, хоть и целителем. Никто не учил меня создавать защитный купол, однако, едва я вскинула руки в неосознанном жесте, как магия все сделала за меня. Обломки зависли в воздухе, едва не долетев до головы.

Мальчик таращил на меня испуганные глазенки, даже всхлипывать перестал. У меня от напряжения тряслись пальцы. Не знаю, сколько смогу продержаться. Стоит мне отпустить магию, и нас с маленьким оборотнем погребет под камнями.

– Тетя… Тетя… Я боюсь…

– Держу, – протолкнула я сквозь сжатые губы.

Не до разговоров. Вместо ободряющей улыбки вышла гримаса.

«Вот и конец практики…»

Удивительно, но я не чувствовала страха, лишь ощутила неловкость перед мэтром Ланселотом: ему придется распорядиться насчет моего тела, а потом объясняться перед советом университета.

– Прости, Ланс, – произнесла я вслух."

"Сердце вдруг защемило от необъяснимой тоски.