Метро 2035

Думал, будет плевать, а оно все равно волнуется. Глупо как. Ты ведь неделю назад и не рассчитывал, что больше этой недели сможешь протянуть. Вот и срок подошел. Так?

Нет. Не так. Не будет такого.

Нельзя сейчас сдохнуть. Сейчас – уже рано.

– Как там ты говорил, деда? Конечная у каждого своя?

Гомер поднял голову. Приулыбнулся устало и удивленно.

– Запомнил?

– Не смог забыть.

– Руки давай сюда! – рявкнули.

Он протянул запястья; их закольцевали.

– Конечных много может быть, – исправил его Гомер. – А пункт назначения у каждого только один. Вот его нужно найти. Назначение.

– Думаешь, не оно? – спросил у него Артем, разглядывая опять наручники.

– Думаю, еще не конечная, – сказал Гомер.

Стальные пальцы сдавили Артему шею, пригнули его поближе к полу. Еще и руки за спиной вздернули кверху, чтобы лучше клевалось.

– Увидимся, – сказал Артем старику.

Побежал вместе с конвоирами по коридорам, глаза ткнуты в гранит повытертый, конвоиры за Артема глядят, он за них думает. Не бывает для проповеди плохого момента.

– Мужики… Я не знаю, вы наши или ганзейские… Вас обманывают. Всех. Нас всех. Вы про глушилки знаете? Они только для того, чтобы мы в метро сидели…

Остановились.

Скользнули по скуле твердой костью, затрещала, разворачиваясь, клейкая лента. Залепили рот широкой черной полосой. Сверху еще одну наложили, крест-накрест.

И потащили дальше.

Вот так.

Теперь бросило в пот. А если не снимут? Если не дадут сказать?

Вынесли его в зал. На Арбатскую.

Станция вся была заполнена только мужчинами в черном. Посторонних попросили разойтись, пока Орден своих линчует. На тех, кто тут собрался, масок не было. Голосование поименное, догадался Артем. Каждому потом придется за свой голос ответить, пускай помнят об этом, если вдруг решат миловать."

"Вытолкнули в пустой круг. Там уже – Леха и Летяга. Оба скручены: руки за спиной, впереди – хари изукрашенные. Видимо, сбивались с курса, пока шли сюда, а их направляли.

Летяга увидел вместо Артемова рта – черный крест, заморгал косыми глазами. Артем тоже дернулся: снимите! Стал искать глазами Мельника, чтобы затребовать у него справедливости.

Мельника скоро выкатил Анзор.

Но Мельник Артема так и не увидел: смотрел все почему-то в другие стороны. Артем кочевряжился, как глиста на сковороде, со своим заклеенным ртом, кусал ржавые губы, чтобы, может, через дырку в них хотя бы выговорить все. Но лента широкая была, а клей мертвый.

Еще не начинали.

Наконец пропихнули через толпу Гомера с Ильей Степановичем. Они связаны не были: свидетели. Что будут показывать? Артем прилип взглядом к прогоревшему учителю. Все он слышал там, в камере.