Между двух мужей

И сейчас, в своем порыве играть роковую соблазнительницу, она выглядела смешно и даже жалко.

Алеша топтался возле кровати и отводил глаза.

– Милый… – она впервые назвала Алешу «милый», – посиди со мной…

Не зная, как от этого уклониться, парень присел на край постели.

– Я так рада, что ты пришел… – Она подхватила его руку и тихонечко сжала. Глядя в пол, Алеша пошевелил пальцами, чтобы освободиться, но Марина, крепко держа его за ладонь, потянула его руку к своей груди… На самом подходе к решающему бастиону между молодыми людьми возникла деликатная борьба, в которой победила мужская сила.

– Ну, я пошел… некогда мне… мать велела еще в магазин зайти… Пока! – пробормотал Алеша и быстро попятился к выходу. Хлопнула входная дверь.

В своем нелепом наряде Марина навзничь лежала на кровати и плакала…

Она плакала день, ночь и еще день – навзрыд, не прерываясь почти ни на минуту и все это время не поднимаясь с кровати. Растерянные родители стояли рядом и не знали, что делать, они не понимали причин ее истерики. Мама гладила ее по плечу, уговаривала встать, выпить воды, умыться – все было бесполезно. В конце концов врач «Скорой помощи», которую им пришлось вызвать, выписал направление на обследование в неврологическое отделение горбольницы.

– Ничего страшного, это бывает, просто переходный возраст, – успокаивал он родителей. – Они в этот период и сами не знают, что с ними такое творится…

В больничной палате, в которую к ней никого не пускали, Марина написала любимому письмо. Восемь тетрадных листочков в клеточку были обильно смочены слезами, слова перечеркнуты и вновь подчеркнуты мажущейся черной пастой, и при всем своем многословии эти слова просили, умоляли, заклинали Алешу дать ей ответ только на один вопрос: любит ли он ее? Хочет ли он ее так, как влюбленные хотят друг друга? Планирует ли он на ней жениться, как только они закончат школу?

Вместо ответа Алеша прислал ей в больницу охапку первой сирени с одной только припиской: «Любимой…»

* * *– Что с ней тогда творилось, ты не представляешь! Она пела, плакала, смеялась, даже в пляс пускалась, – говорила мне Зоя, мечтательно закатывая к потолку свои сведенные к переносице глазки. – Когда Мариша выписывалась из больницы, то на радостях столько вещей мне подарила! У нас хоть и разница в возрасте, но фигуры одинаковые: обе мы худощавые, обе один размер носим… Со спины – так даже перепутать можно, кто она, а кто я. Помню, тогда она плащ мне отдала, беретик такой славненький, синенький, туфли почти не ношенные, на каблуках… Ей родители все новое потом к выписке привезли.