Межсезонье

Но у маркиза-то, у маркиза отдельная могилка будет!..

— Хватит пить. — Охранник коменданта вырвал у него флягу. — Старик учует — греха не оберешься!

— Старик? — удивился я.

— Главный медик, — буркнул Эдмунд.

— Понятно. — Я отряхнул пыльные колени кожаных штанов. — Что за день такой сегодня? И что бы экзекутору за это дело не взяться? Вот удружил так удружил!

— Сам удивляюсь, — кивнул Эдмунд. — Первый раз с ним такое.

— Так, так, так. Что у нас здесь стряслось? — Растолкав не успевших податься в стороны охранников, в камеру заскочил маленький сухонький старичок в меховой шапке и теплом плаще.

Потянув носом, он моментально обернулся к забившемуся в угол старшему надзирателю: — Пил?

— За упокой его сиятельства, — не растерялся тот. — В рамках этикета…

— Ну, смотри у меня, — погрозил пальцем лекарь, потом отвлекся на труп и сразу же позабыл обо всем на свете. Несколько минут он кружился вокруг сидевшего на стуле мертвеца, оттягивал ему веки, залезал пальцами в рот и наконец повернулся к нам: — Какие-то микстуры давали?

— Да, — опередив меня, ответил Эдмунд. — Господин экзорцист изгонял беса и…

— Понятно.

Ослабленный организм маркиза этого просто не выдержал, — решил старик. — Значит, нам остается только убедиться, что он действительно мертв.

— Убедиться? — не поверил собственным ушам я.

— Разумеется, похоронить его светлость живым будет, по меньшей мере, неучтиво, — усмехнулся целитель и, заметив жаровню с углями, не раздумывая, сунул в нее широкий нож с обухом в палец толщиной. — Сколько хитрецов трупами прикидывалось! Но у нас свои методы…

— Что за варварство? — чертыхнулся я, достал из сумки длинную спицу и насквозь проткнул еще не успевшую окоченеть кисть мертвеца.

Крови не было, маркиз, разумеется, и не поморщился. — Какие доказательства еще нужны?

— Впечатляет. — Лекарь вынул из жаровни нож с раскаленным докрасна лезвием. — Но мы уж по старинке… — Он легко опустился на одно колено, ухватил босую ступню мертвеца и сунул лезвие между мизинцем и безымянным пальцем. Шипение, вонь горелой плоти. — Вот и все. Теперь составим бумагу и передадим тело на кладбище.

— Бумаги будем заполнять наверху? — поежился я. — Надеюсь, это не займет много времени.

Мне надо успеть на вечернюю почтовую карету в Сарин.

— Боюсь, господин экзорцист, ничего не получится. — Старик вытер пальцы о полу плаща.

— С чего бы это? — насторожился я.

— Нет уверенности, что ритуал изгнания доведен до конца, — как само собой разумеющееся заявил тюремный лекарь, который подозрительно хорошо знал правила ордена Изгоняющих. — В этом случае первую ночь экзорцист должен провести рядом с трупом, чтобы помешать бесу вновь завладеть лишенным души телом.