Межсезонье

Первый труп валялся прямо у порога: одному из охранников церковника чем-то тяжелым размозжили голову. Крови было столько, что пропитавшийся ею серый плащ казался в тусклом освещении черным.

Всего в обеденной зале оказалось семь трупов — меж перевернутых и порубленных столов лежали еще два церковника и четверо плохо одетых мужиков, вооруженных дубинками и топорами. Залетные разбойники? Скорее всего. Местные смерды тоже, конечно, пошаливают, но напасть на постоялый двор у них кишка тонка.

Свори подошел к ведущей на второй этаж лестнице и за волосы приподнял голову ничком лежавшего на ступеньках крепкого парня, у которого оказалось перерезано горло.

— Вышибала, — узнал мертвеца рыцарь и, осторожно отпустив голову, вытер руки о штанину. — Девочка где?

— Она там, в комнате, — указал рукой на одну из дверей зашедший с улицы Карл Арнсон. — Я прошу вас, будьте помягче с бедным дитем.

Ничего не ответив, Свори распахнул указанную дверь, и оттуда тотчас выскочила светловолосая девчонка лет десяти. Невысокая, с двумя длинными косицами, в доходившем до колен ситцевом сарафане.

И бледная как мел. Обхватив руками церковника, дочь трактирщика уткнулась ему в балахон и затряслась в беззвучном приступе плача.

— Как все произошло? — спросил Свори у прислонившегося к стене охранника, поняв, что из девчонки сейчас и слова не вытянешь.

— Мы зашли с улицы, и на нас сразу же накинулись, — ответил вместо охранника настоятель арлийского монастыря. Он усадил захлебывавшуюся слезами девчонку на стул, и та, спрятав заплаканное лицо в ладонях, тихонько заскулила.

Жерар и Эдвин, оставившие лошадей во дворе, заинтересовались рассказом и, обойдя стороной лежавший у входа труп, зашли внутрь.

Отец Густав сунулся было следом, но тут же зажал рукой рот и выскочил наружу.

Решив не терять время на выслушивание всей этой ерунды, я отправился прямиком на кухню. Вот там-то меня и проняло по-настоящему. Хоть в портовых кабаках Альме частенько доводилось наблюдать весьма неприглядные последствия пьяных поножовщин, здесь все оказалось намного жутче: именно на кухне налетчики расправились с семьей и прислугой хозяина постоялого двора.

И сделали они это с какой-то нечеловеческой жестокостью, не пощадив ни женщин, ни детей.

Ухватив первый попавшийся под руку жбан с пивом, я сделал несколько глотков и, только когда крепкий хмельной напиток ударил в голову, перевел дух. Зачем же всех убивать было?

Женщин — жену и старшую дочь содержателя постоялого двора — разбойники задушили, двух сыновей зарезали кухонными ножами, а самому хозяину размозжили голову обухом валявшегося тут же колуна.