Бывшие. Без срока давности (СИ)

— Какие условия, Настя?! Я отец!

Он сказал это чуть громче, чем следовало, и в коридоре на него обернулась женщина лет тридцати пяти, скользнула заинтересованно, с какой-то завистью даже, и с удивлением на меня посмотрела, мол, что такая бледная замухрышка делает рядом с Ним.

Я с трудом подавила вздох раздаражения: одно и то же! Ну, правда… Столько лет ушло, но ничего не изменилось в этом плане — Дементьев, как был лакомым кусочком для девушек и женщин всех возрастов, так им и остался.

Только теперь диапазон поклонниц расширился.

Черт побери, а!

Ведь сорок с небольшим хвостиком — просто шикарный возраст для мужчины, на него может запасть и юная двадцатилетка, и девушка лет тридцати, и, тем более, женщины постарше!

И мне терпеть его присутствие рядом с собой?! Как долго!

— Не кричи, пожалуйста, — поморщилась я, дотронувшись до виска.

Мы покинули больницу, и я прислонилась бедром к высоким перилам, беря передышку. Забег со второго этажа, через несколько длинных коридоров и просторный холл буквально выпил мои силы.

Перед глазами начали сгущаться сумерки, пальцы ослабли, выпуская ручку сумки.

— Я всего лишь… — напористо начал говорить Богдан, шедший впереди.

Потом он обернулся и изменился в лице.

— ***! Настя…"

"Его руки подхватили меня, удерживая. Щека коснулась мягкой ткани его строгого костюма, надетого под пальто. Всего на миг в легкие проник аромат его горячего, сильного тепла. Уловила запах мужчины под слоем люксового парфюма и еще чего-то — запаха салона, отеля, ароматизатора для воздуха, дымный след сигарет…

Пряный, мускусный аромат, с солью пота — явно не успел переодеться, помчался в больницу сразу же, как приехал.

Иногда даже секунды в объятиях бывшего возлюбленного хватает, чтобы память вскрылась, как швы, которые разошлись, и оттуда хлынули картинки, тщательно укрываемые в прошлом.

Наша первая встреча. Его уверенный поцелуй.

Мое отрицание.

Его напор.

Притяжение, которому сложно противостоять.

Первая близость — такая сладкая, острая, щемящая…

Ослепительные надежды, яркие мечты. Проклятые, они мне все сердце изъели…

— Отпусти, — прошептала едва слышно, дыша через рот, чтобы больше не вдыхать дурман притяжения.

— Куда, бл… — снова ругнулся. — Упадешь, мать-героиня.

— Сам виноват! Тебе же не терпится с дочерью увидеться!

— А ты?! Я пришел, ты уже рассказывала всем, что из больницы выпишешься! — не менее напористо ответил он. — Скажешь, что я не прав? Насть…

В его голосе завибрировали сильные, глубокие интонации.

Богдан приподнял мое лицо, обхватив длинными, цепкими пальцами за подбородок.

Я осторожно, крадучись по его лицу взглядом, словно воришка, быстро посмотрела в его глаза и быстро отдернула взгляд.

Заметила в его глазах слишком многое.

Пожалуй, больше нафантазировала.