Бывшие. Без срока давности (СИ)

— Дурак…

В голове пронеслось — куда еще поднажать? Он и так был крепкий, спортивный, заматерелый. Не юнец, но состоявшийся мужчина. Я заметила у него на груди какую-то татуировку, надпись на латыни, ее не было раньше. Хотелось дотронуться до этой надписи кончиками пальцев и провести по ней. Но мое намерение растаяло под сокрушающим поцелуем Богдана. Он буквально сметал все преграды, продавливал меня под себя, подталкивал к большему. Я зажмурилась, позволив его губам скользить по моим, а оттуда перебраться ниже и ниже…

Грудь захвачена в сильный, властный плен его пальцев и жаркого рта. Вспышкой пронеслась мысль, что если кому и следовало записаться спортзал, то это мне, а еще… Еще на работе не следовало перекусывать выпечкой и магазинными салатиками, там напичкана одна дрянь и консервант для увеличения срока годности. Но Богдана, кажется, меньше всего волновали лишние пару сантиметров на моей талии.

Но зато его пальцы застыли на продолговатом шраме от кесарева сечения. Еще одно напоминание, что связь с ним в прошлом обернулась для меня испытанием.

— Ты не сама рожала? — задышал часто.

— Упрекаешь?

— Просто спрашиваю.

— Долгие роды, никак не выходило родить. Замучили. Больше суток… Потом сделали кесарево, — торопливо ответила я.

— Живодеры. Здесь дочке точно оставаться нельзя, — заметил он, снова поцеловал и…

Наполнил меня одним толчком.

— Какая ты… Слаще, чем я помню…

Я задыхалась от ощущения наполненности, оказалась не готовой к такому резкому вторжению. Или готовой, судя по влажной испарине, просто ощущение было забытым. Я уже и не помнила, как это, быть с мужчиной, оооох… Его мощь, размер и движения в глубине моего тела.

Жесткий, жадный напор рождали в глубине моего тела воронки удовольствия и вмеесте с тем небольшие опасения, что Дементьев будет со мной грубоватым и скупым на ласку. Но его губы заскользили по виску, скользнули на скулу и перебрались к моим губам, покусывая, сминая, пробиваясь глубже, в рот, полный стонов удовольствия.

— Как ты? Хорошо? — на миг приподнял тяжелые веки, посмотрел на меня темным взглядом.

— Очень… — прошептала я, подстраиваясь под его ритм.

— Податливая, горячая… Вот это моя девочка! Моя…

***

Утро я встречала ранним, на кухне, медитируя над чашкой крепкого черного чая с сахаром. Богдан еще спал. Мое тело до сих пор млело от медвежьих объятий и ненасытных ласк. Откуда только силы взялись на это?! Я думала, мы оба были истощены, исчерпаны до самого донышка. Но откуда хватило возможности и сил оттолкнуться от дна, забыть о всех разногласиях и обидах и взлететь, взлететь…

Этой ночью я летала. Но подробности происходящего отложились в памяти лишь яркими вспышками, отрывочные подробности, искры света в хаосе темных порочных желаний.