Миссия доброй воли

В этом мраке заплясали перед ним цветные кольца, и почудилось Эрику, будто какая-то неумолимая чудовищная сила выворачивает его наизнанку, а сделав это, размазывает внутренности по всему Рукаву Ориона, от Провала до центра Галактики. Разумом Эрик понимал, что эта пытка длится ничтожную долю секунды, но ощущалась она как вечная, жуткая, нескончаемая. Его мышцы напряглись в мучительной конвульсии, но он не чувствовал, как врезаются в тело ремни, не видел, как тусклый свет плафона вдруг сделался ослепительно ярким, словно сверхновая звезда. Это сияние поглотило Эрика и сожгло его плоть, не оставив даже горсти праха.

Очнувшись, он снова ощутил боль в затылке, но уже не такую сильную, как в первый раз. Медитация помогла утихомирить грохот молотков, и когда это случилось, Эрик поворочал головой, убедился, что она на месте, и буркнул:

– Значит, это не от газа... Прыжок через Лимб, клянусь всеми звездами Галактики! Да еще без компенсаторов!"

"Лимб был областью квантового хаоса, тенью видимой Вселенной или ее изнанкой; контурный привод позволял пронизать это измерение, переместившись в реальном пространстве на дистанцию в несколько светолет. Все, кто странствовал в дальнем космосе, использовали этот принцип, и все, в той или иной степени, защищались от неприятных аберраций, возникающих при скачке сквозь теневой континуум. Земные корабли были оборудованы компенсаторами, и, возможно, у хапторов тоже имелись аналогичные устройства, но явно не рассчитанные на людей. Теперь Эрик понимал, отчего они, странствуя на скотовозе «Шинге шеге», редко покидали свой челнок. Разумеется, катер был слишком мал для установки контурного привода и не приспособлен для галактических путешествий, но компенсаторы на нем имелись.

Похоже, корабль, уносивший Эрика, сделал как минимум пару прыжков. Это означало, что судно удалилось от системы Утарту на двадцать-тридцать светолет, а то и на все пятьдесят или больше – ведь точного числа переходов он не знал. Кажется, его похитители летели к какому-то миру на окраине сектора хапторов, а в нем, кроме двухсот обитаемых планет, были тысячи и тысячи других, посещаемых изредка или вообще никому не известных. Представив это, Эрик слегка приуныл.

Бесконечна звездная россыпь,И затерян я в ней,Как жемчужина в гальке у морского берега...Собственный голос показался Эрику хриплым и слабым. Вернувшись к своим мыслям, он решил, что его захватили не потому, что он умеет писать пейзажи и сочинять стихи на древнеяпонском. Нет, причина крылась в другом, и чем больше он размышлял об этом, тем она становилась яснее. Его дар! В сущности, единственное, в чем он превосходил своих товарищей...