Миссия доброй воли

Спасет, даже если придется обыскать весь сектор хапторов, каждую планету у каждой звезды! Непростая задача, и Эрик понимал, что ее нужно облегчить."

"Снова и снова бросая свой бессловесный зов в пространство, он прикасался к холоду и жару; жар источали звезды, холод – пустота, но то и другое было неживым. Он ждал с терпением безысходности, пока не возникло чувство тепла, поглотившее все другие эмоции, горечь и отчаяние, гнев и страх. Он уже не ощущал себя одиноким и бессильным – там, в Великой Пустоте, отозвалась родная душа. Скорее даже души, ибо Эрику казалось, что Петр не один, что кто-то рядом с ним – возможно, братец Губерт. Он/они хотели знать, где младший член семейства и что с ним приключилось; так же, как и зов Эрика, это являлось не мыслью, а только чувством тревоги.

Он передал видение тесной узкой камеры, замкнутого объема, который несется среди звезд неведомо куда. Ему не хотелось, чтобы он/они почувствовали его страх; пусть лучше знают, как он благодарен им, как любит их, как рад контакту. Но долго поддерживать связь он был не в силах, и ощущение тепла стало растворяться, делаясь с каждой секундой все более зыбким и неотчетливым. Вскоре Эрик опять оказался в Великой Пустоте, полной леденящего холода и палящего жара. Затем этот мираж исчез; он снова был одинок, лежал в своем узилище на корабле хапторов, привязанный ремнями к койке.

Что-то грохнуло. «Сирена?.. Новый прыжок?..» – подумал он, приготовившись к приступу боли.

Нет, не сирена... Распались ремни и, тихо шелестя, скрылись в пазах огромного ложа, потом со скрежетом и лязгом сдвинулся люк, и в каюту вошел незнакомый хаптор. В невысоком тесном отсеке его голос прозвучал подобно раскату грома:

– Встань, ашинге. Поднимись и иди за мной.

* * *Перешагнув порог, Эрик очутился в коридоре, обычном для космического корабля: никаких выступов, плавные скругления между стенами, полом и потолком, трос, протянутый по всей длине, и овальные крышки десятка люков. Пластик обшивки здесь тоже покрывала паутина трещин, и световые шары светились неярко – похоже, корабль был старым и пережил всякие передряги. Впрочем, иллюминации хватало, чтобы разглядеть символы над некоторыми отсеками: перечеркнутый фиолетовой молнией круг и звезда в короне протуберанцев. Лазеры и метатели плазмы, понял Эрик. Старое судно, но боевое.

Он направился вслед за провожатым, повернул в широкий и почти не освещенный проход, повернул еще раз и оказался в точно таком же коридоре. Типичная конструкция для хапторов: два корпуса, соединенных переходным крылом-консолью. В Академии читались лекции по космической технике инозвездных рас, и этот курс Эрик прослушал с неослабным вниманием.