Миссия доброй воли

Висели на стенах великанские доспехи из бронзовых и железных пластин, маячили на подставках залитые в пластик головы то ли врагов, то ли почтенных предков, тускло блестело оружие – широкие длинные клинки, гигантские, причудливой формы секиры, копья или гарпуны с хищными раздвоенными наконечниками. Были здесь и охотничьи трофеи, не только с Харшабаим-Утарту, но также из других миров – жуткие клыкастые твари, мохнатые, в прочной чешуе или закованные в панцирь, похожие на древних ящеров, на огромных жуков, на драконов с когтистыми лапами, на крылатых длинношеих птеродактилей. Ближе к концу галереи выстроились шеренгой дроми, тоже в пластиковых оболочках, кто голышом, кто в ременной сбруе или в скафандре и с метателем в руках. Последним экспонатом выставки являлась груда оплавленного искореженного металла, из которой торчали какие-то штыри и почерневшие манипуляторы.

Увидев это, Шошин резко затормозил, и вслед за ним остановилась вся процессия. Вытянув руку, коммандер прикоснулся к согнутому рычагу, его широкоскулое лицо потемнело, на переносице пролегла скорбная морщинка.

– Узнаешь, Иван Петрович? – негромко молвил он.

– Узнаю, – так же тихо произнес Абалаков. – УБР, модель пятьдесят четвертая. Год выпуска две тысячи пятьсот шестидесятый.

Они помолчали, не обращая внимания на хапторов, переминавшихся с ноги на ногу."

"– Не дело оставлять здесь боевого товарища, – сказал Шошин.

– Не дело, – согласился Петрович. – Он ведь за нас... Ну, ты понимаешь, Павел.

– Да. Он прикрыл кого-то от удара плазмы. Кого-то спас. Мы не можем его бросить на позорище.

Они переглянулись и разом кивнули. Эрик заметил, как ладонь Шошина легла на пояс, потом скользнула ниже, к кобуре бластера. Он погладил ребристую рукоять и буркнул:

– Пошли! Там разберемся...

Галерея привела их в помещение величиной с ангар для орбитальных челноков. По обеим его сторонам высились, поддерживая своды зала, мощные квадратные колонны, у потолка плавали световые шары, а в дальнем конце переливался радужными сполохами барьер силового поля. Внезапно его сияние погасло, и Эрик увидел в полумраке нечто темное, бугристое, покрывавшее каменный пол от края до края. Приблизившись, он смог оценить размеры чудища, с которого содрали эту шкуру, – метров тридцать в длину и двадцать с лишним в ширину. Прямо на него глядела голова с разверстой пастью и лесом клыков, доходивших человеку до пояса.

– Стоять! – каркнул Сезун’пага.

Шестеро землян замерли в нескольких шагах от шкуры. Слева от них встал «говорильник», справа – Шихерен’баух; служители, опустив на пол ящик и контейнеры, выстроились у колонн. Световые шары вспыхнули ярче, и Эрик разглядел, что стену над шкурой украшает картина, первая увиденная в этом дворце.