Миссия в Париже

Все надстройки выкрашены дорогой водостойкой белой краской, палуба – коричневой охрой. «Арвика» – было крупно выведено на его бортах.

– Сванте, правда, что ты продаешь свою «Арвику»? – донеслось с берега до пожилого капитана Сванте Странда, протирающего ветошью окно капитанской рубки. Седой Сванте сунул в карман куртки ветошь, сбил на затылок свою модную, но уже порядком выгоревшую на солнце капитанскую фуражку, и лишь после этого спросил:

– Разве я похож на сумасшедшего? Какой воробей на своем грязном хвосте принес тебе эту новость?"

"– Маклер Ульсон в казино интересовался тобой, – последовал ответ с берега.

– Хочешь, скажу тебе правду? Ульсон хочет женить своего сына на моей дочери, – добродушно пояснил капитан.

– Но ведь у тебя нет дочери!

– Он-то этого не знает.

– Да ну тебя с твоими шутками! Я тебе серьезно! Стели на сходни ковер! Бьюсь об заклад, он к тебе сегодня придет!

И Ульсон действительно под вечер отыскал на причале «Арвику». Прежде чем ступить на ее борт, долго и шумно обивал обувь от песка. Сванте на этот шум вышел из своей каюты на палубу.

– А я все думаю, к чему бы это мой кот сегодня так усердно умывается? Интересно, есть где-нибудь на свете говорящие коты? Я бы завел себе такого: чтоб заранее предупреждал меня о визите незваных гостей, – ворчливо, но добродушно сказал капитан «Арвики».

– А я – не гость.

– Но пока и не хозяин. Прошел слух, что ты хочешь купить мою «Арвику».

– Ну и что ты на это скажешь?

– Мне об этом даже говорить лень.

– И все же, покажи свою посудину, – попросил Ульсон.

– В Стадене на причале стоит океанский лайнер.

– У меня деловой интерес, Сванте. Сколько тонн поднимает твое корыто?

– Сто пятьдесят тонн перевозил.

– По Меларену?

– Не только. Ходил до Ханко.

С палубы они спустились в каюту. Ульсон обратил внимание на неубранную постель, на которой, свернувшись калачиком, спал красивый черный кот.

– Ты что же, здесь и живешь? – поинтересовался Ульсон.

– Дома не высыпаюсь: не хватает шума моря, – пояснил Сванте. – И к тому же Корсар не терпит одиночества.

Ульсон вслед за Сванте ходил по пароходику, придирчиво рассматривал его свежевыкрашенные внутренности.

– Сколько лошадей? – поинтересовался Ульсон.

– Сколько ни есть, все мои, – начал выходить из себя Сванте. – Слушай, Ленарт! Ты не цыган, моя «Арвика» не лошадь. Что ты заглядываешь ей в зубы? Или хочешь нам с «Арвикой» что-то предложить?

– Я пока не знаю, под силу ли твоей «Арвике» мое предложение? Да и выглядишь ты слишком сытым.