Миссия в Париже

И Колодуб со свойственным ему неторопливым говорком, приправленным народными пословицами и прибаутками, всегда возвращался с ожидаемым Махно результатом.

Колодуб поднялся, вытянулся по струнке:

– Так точно, ваш благородь! – громко и зло сказал он.

– Да ты что, Петро! Совсем сдурел, что ли? Какой я тебе «благородие»? – удивленно спросил Кольцов. – Или не узнаешь?

– Отчего ж? Как не узнать? Когда-сь в Чека служили.

– Я и сейчас в Чека.

– Видать, нету больше у советов Чека, – дерзко продолжил Колодуб. – Повывелись.

– Что ты мелешь, Петро? – обозлился Кольцов.

– Своим умом до всего дошел. Раньше людям, которы от Нестора Ивановича, уважение оказывали: и чаю нальют, и хлеба шмат, и сахарю грудку. А счас – сразу в тюрьму. За двое суток не то что хлеба, кружки воды не дали. Зато морду набили як деникинцы. Гляди! – Колодуб приподнял нависающие на левый глаз волосы, и Кольцов увидел на его лице внушительный фиолетовый синяк.

– Ты, Петро, хоть сказал, что пришел от Махно?

– Успел.

– Ну и что?

– А ничего. В шпионы записали.

– Но с чего вдруг? – ничего не понимая, спросил Кольцов.

– Я не знаю. Ты, Павло Андреич, их сам спроси. Они тебе лучшее все расскажут.

– Обязательно спрошу! – гневно пообещал Кольцов. – И будут за самоуправство наказаны, если что!

– «Если что» – это как понимать? – хитровато, с веселой издевкой посмотрел на Кольцова Колодуб. – Если мы не шпионы? Так надо понимать? То-то ты меня не знаешь!

– Расскажи, как все случилось? С самого начала.

– Обыкновенно. Может, по дури моей, чи по наивности.

И Колодуб стал неторопливо рассказывать Кольцову, как случилось, что их записали в шпионы.

О том, что война заканчивается в пользу советской власти, отпали все сомнения даже у недругов. Немного поразмыслив по этому поводу, посовещавшись с Лёвой Задовым, с командирами, Махно решил послать к командованию Красной армии своих парламентеров, чтобы те договорились о времени и месте двусторонней встречи. Одним из парламентеров и назначили Колодуба. Махно намеревался предложить красным свою военную помощь в ответ на письменные гарантии лояльного отношения в послевоенное время ко всем тем, кто служил в его войсках, и к тем, кто так или иначе ему помогал.

– Ну и что? Ты так все и рассказал? – нетерпеливо спросил Кольцов.

– Даже красившее. Бо сейчас я злой, а тогда был обрадованный, что на ваших вышел.

– Ничего не понимаю, – покачал головой Кольцов. – Почему все-таки шпионы?"

"– Это все, как я сейчас понимаю, по дури моей случилось. Слухай. Наши хлопцы недавно вернулись из разведки, куда-то в сторону Чигирина ходили. Ну и где-то там парубчука прихватили, до батьки доставили. Их трое на конях было.