Миссия в Париже

– Вы тогда были штабс-капитаном, и фамилия ваша – Кольцов. Я не ошибаюсь? – напомнил полковник. – Я – Сташевский, тогда был подполковником. Дмитрий Сташевский. Не помните?

– К сожалению.

– Мы тогда с вами так славно пообщались. Пили за дружбу. – И добавил со значением: – За победу пили и за светлое будущее. Куда оно улетучилось, это светлое будущее?

Он решительно встал.

– Извините! Не к месту и не ко времени вспомнилось! Думаю, больше не увидимся! Прощайте!

И, не оглядываясь, полковник пошел к монастырскому подворью, где на заборе повисли осмелевшие белогвардейцы, ожидая результатов переговоров.

Вернувшийся к своим Кольцов присел в своей яме, к нему подтянулись Кириллов, Пятигорец, Бобров, Бузыкин и Калоша. Они тоже с нетерпением ждали возвращения Кольцова и надеялись на хорошие вести. Но Кольцов ничем не мог их порадовать. Вестей не было – ни хороших, ни плохих. И как будут развиваться дальнейшие события, он предсказать не мог.

Вернувшийся к своим полковник Сташевский прошел на середину подворья, и все – и солдаты, и офицеры – тесно обступили его. Кто-то притащил ящик, полковник поднялся на него.

– Ну! Говорите! – с надеждой разом выдохнули несколько человек.

– Я скажу вам совсем не то, что вы хотите от меня услышать! – тихо начал полковник.

Сзади толпящиеся солдаты не услышали его слов, закричали:

– Громче!

– Не те слова, которые надо произносить громко, – сказал полковник, но голос тем не менее повысил: – Они предлагают нам сдаться и гарантируют жизнь. Я не вправе за вас решать вашу судьбу. Решайте сами. Одно лишь могу вам сказать. Мы не сможем осуществить то, ради чего с таким трудом здесь собрались. Большевистская Первая конная прошла стороной и уже вышла к Днепру.

– Этого не может быть! – выкрикнул кто-то из офицеров.

– Не знаю. Допускаю, что меня обманули. Ну и что из того? Мы – в западне. Малой кровью вырваться нам не удастся. Потеряем многих. А разбитым и деморализованным отрядом мы не сможем противостоять Буденному. Такова реальность. Отдайте себе отчет и в том, что мы – в глубоком советском тылу, ни на чью помощь рассчитывать не можем. Даже тех, кто каким-то чудом сумеет отсюда вырваться, в короткое время всех переловят и расстреляют.

То, что сказал полковник, с которым они немало прошли военных дорог, который легко уговорил многих из них на эту авантюрную операцию, обещая им немало благ и привилегий, не укладывалось в голове.

После длительной и тягостной паузы полковник продолжил:"

"– К сожалению, ничего иного я не могу вам сказать. Поскольку здесь нет старшего по званию офицера, хочу поступить, как повелевает устав и совесть: слагаю с себя командование. И великодушно простите меня за все.