Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу

Я спустилась вниз, чтобы поесть, он меня заставил подняться в свою комнату, чтобы сделать фотографии, а потом «остальное», то, что я называла «его гадости», потому что я не знала, как определить эти отвратительные прикосновения. Я задавала себе столько вопросов, у меня было чувство, что я заперта в этом вонючем бараке многие годы, но при этом я ничего не понимала.

В конце третьего дня он спустил меня в тайник. В подвал вела лестница, и вдруг я увидела стеллаж, вышедший из стены как по волшебству. Я была как завороженная. На металлических полках стояли упаковки воды, пива, разнообразных бутылок.

Сначала он снял все, затем схватил стеллаж снизу, потянул на себя, и часть стены приподнялась. Затем он подложил под эту невидимую двухсоткилограммовую дверь бетонный блок, оставив минимальный зазор, чтобы пролезть. Когда этот стеллаж стоял на месте, различить было ничего невозможно! Он мне показал это с определенной гордостью. Первая часть тайника, за фальшивой дверью, была завалена всяким хламом, коробками, бумагой, разными железками, которые он запретил мне трогать. Но я, конечно, потом все перерыла. Надо было проскользнуть налево, если так можно выразиться, учитывая размеры этого помещения, чтобы увидеть еще одну решетчатую дверь, которая тогда была открыта. В том пенале было какое-то подобие лежака из досок и сверху совершенно сгнивший матрас. Крошечный погребок шириной девяносто девять сантиметров и длиной два метра тридцать четыре сантиметра. Я не сама измеряла его, я узнала об этом позже, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что я задохнусь в этом сыром и грязном месте.

На стене с двумя голыми лампочками висела маленькая деревянная полочка, на которую я могла положить лишь какую-то мелочь, вроде карандашей или очков.

На дальней стене, в головах кровати — если только это можно назвать кроватью, — высоко висела другая полка со старым телевизором, который должен был служить экраном для видео, и консоль с игровой приставкой Sega. У стены справа — откидывающиеся столик и маленькая скамейка. Когда я сидела на скамейке, мои ноги были на матрасе. В ногах этого матраса находилась решетчатая дверь, и дальше была видна дверь тайника. Там же, в ногах, у меня было место, чтобы поставить мой портфель и гигиеническое ведро. Телевизор работал от нажатия кнопки. Пульта не было. Это был уже давно вышедший из употребления аппарат, с деревянными стенками, которого больше нигде не увидишь. Разумеется, на нем нельзя было посмотреть ни одну программу, он служил только для игр.

Он пытался внушить мне, что это ужасное место было устроено специально для меня. Однако здесь был этот деревянный лежак, этот телевизор… Я могла бы понять, что здесь уже кто-то находился до меня.