Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу

Позднее мы узнали, что кто-то из соседей видел, как он тащил сверток, и он спокойно объяснил, что это якобы был его больной сын…

Полусонный рассказ Летиции и дальше очень походил на мою историю.

— Они дали мне лекарства, я их выплюнула, они мне дали тогда запить кока-колой. Я их опять выплюнула. Тогда он сказал мне: «Ну и хитрюга же ты!»

Он не видел, что Летиция выплюнула их прямо в бутылку с кокой. Он опять дал ей лекарства, затолкав их ей прямо в горло, и этот болван выпил то, что оставалось в бутылке. Когда он заметил, что жидкость пенится, было уже слишком поздно, он тоже все это проглотил.

— В третий раз он мне дал очень много. Я до сих пор нахожусь под их действием, даже сейчас…

Она говорила очень медленно. Иногда я ее спрашивала: «Ты хочешь бутерброд?» Она с сонным видом отвечала: «Нет». У меня голова работала очень ясно, я была вся в напряжении, а она как в тумане.

— А что ты делаешь целый день?"

"Он поручил мне объяснить ей, как функционирует тайник. Надо затаиваться, когда слышишь шум, отвечать только в том случае, когда он скажет «это я».

Две лампочки, одна послабее, другая посильнее, которые надо выкручивать, чтобы погасить, этажерка, гигиеническое ведро, консервные банки, из которых надо было также пить сок, канистра с водой. Хлеб, который плесневел так быстро, маленькая кофеварка и растворимый кофе, который он давал время от времени, но не было сахара! Он был против, сахар полагался только ему, конечно же! Мне он давал изредка три огрызка сахара, и я должна была довольствоваться этим.

Летиция слушала меня пассивно. Но я все-таки была рада, что она проснулась, я столько времени ждала того, что смогу поговорить с подругой! Но было видно, что ей тяжело бодрствовать.

— Все-таки у тебя есть телевизор?

— Нет, это не телевизор, он работает только с игровой приставкой. Если бы у меня был телевизор, я бы могла узнавать новости. Но во всяком случае я знаю, что нахожусь в Бельгии.

Этот первый день вместе с ней не оправдал моих надежд. Она была наполовину сонная, ее серьезно накачали наркотиком.

На следующий день она была не намного лучше, у меня было впечатление, что я говорю сама с собой.

Я показала ей свой портфель, который мне повезло сохранить, и мои уроки. Я ей сказала, что писала письма родителям.

— Ты думаешь, я потом тоже смогу писать?

— Знала бы ты, сколько я промучилась, чтобы наконец иметь возможность писать, я так здесь скучала, что мне было просто необходимо иметь кого-то, я хотела подругу…

В тот момент она не отреагировала.