Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу

Но для некоторых все то, что рассказывал педофил, было доказательством существования разветвленной сети, в которой он был лишь незначительным звеном.

В 2003 году подошел срок начала процесса. Мне хотелось лишь одного — держаться подальше от всего, что меня непосредственно не касалось в этом деле, того, что называлось различными аспектами следствия. Я хотела свидетельствовать лишь о том, что я пережила и что мне довелось испытать, и мне надо было, чтобы он не вышел опять сухим из воды.

"

"Но на мои свидетельские показания, которые я решилась дать, было достаточно сильное давление со стороны некоторых средств массовой информации и сторонников пресловутой сети. Утверждалось, что я постоянно находилась под воздействием наркотических препаратов, а потому практически ничего не могла помнить, что я стала там чем-то вроде бессознательного овоща и что, возможно, и до сих пор пребываю в том же состоянии…

«Ты уверена, что ты видела только его?»

Словно пытались сказать мне: «Ты веришь в хищника-одиночку, значит, ты ничего не поняла!»

Мэтр Ривьер обнародовал фразу, сказанную по моему поводу королевским прокурором: «…Если предположить, что она все помнит, рогипнол повсеместно присутствует в ее досье…»

Такое заявление, поступившее из будущей прокуратуры, беспокоило и ущемляло меня.

На первом этапе мои свидетельские показания интересовали их, но, когда я продолжала придерживаться тех показаний, что в течение восьмидесяти дней в своей крысиной норе видела только обвиняемого и один раз его сообщника, и больше никого другого, я стала интересовать их гораздо меньше.

Мэтр Ривьер всегда защищал меня в прессе, утверждая, что я подвергалась воздействию снотворных препаратов только первые три дня. Это он отвечал на вопросы журналистов, я же никогда не давала никаких интервью.

Я разговаривала только со следователями. Моим единственным участием в следствии, кроме первых допросов, был следственный эксперимент, когда мне пришлось проделать на велосипеде путь от дома до школы в компании с моим жандармом-«Зорро» Мишелем Демуленом. Это было воссоздание обстоятельств похищения, необходимое для следствия, организованное, к счастью, без участия обвиняемого.