Мне нельзя тебя хотеть

Экспрессия пропитывавшая их секунду назад сменилась ленивой грацией, и Суворова будто на исходе сил заняла очередную картинную позицию и сделала медленный выдох. И подняла взгляд в зал.

И это послужило отмашкой, негласным разрешением отдать ей дань восхищения и выплеснуть накопившиеся внутри эмоции.

И зал подхватил.

Взорвался, рванул, вскипел, озверел. Аплодисменты звонким закладывающим уши взрывом наполнили ресторан.

Рыжая скользнула взглядом по залу, и запнулась на мне. Буквально физически запнулась и оступилась. Этот неконтролируемый жест, ошибка которую она бессознательно допустила был настолько неожиданным, что зрители подхватили еще громче, поддерживая ее и побуждая не теряться, но Даша не обращала внимания на овации. Она казалось перестала дышать, замерла, остекленела и не моргая смотрела в мои глаза. А я смотрел в ее.

Гул в зале отошел на второй план, гомон стал каким-то незначительным, фоновым, мы не замечали его. Шум ударов сердца в ушах затмил его, создавая ощущение что мы одни. Одни в ресторане. В городе. В мире. На земле.

К сцене подошли мужчины с букетами, и Даша словно очнувшись поспешно натянула на лицо улыбку и подплыла к ним изящно склоняясь чтобы принять их дары. Но я видел, буквально кожей ощущал что взгляд ее сфокусирован не на них, а потерян в пространстве. Будто она все еще под влиянием этой неожиданной встречи.

Для нее неожиданной, а я вообще-то здесь с определенной целью. Вспомнил, отмер, стряхнул наваждение и начал неспеша протискиваться сквозь толпу аплодирующих гостей, которые поднялись со своих мест выражая свое восхищение этой блистательной бестии. Протиснулся, замер у сцены, Даша перевела на меня взгляд с заготовленной улыбкой, но ее щеки тут же побелели, когда она осознала, кто к ней подошел.

Льдисто голубые глаза распахнулись, губы разомкнулись, она протянула руку чтобы забрать у меня протянутый букет, и нечаянно коснулась моих пальцев. Ощутил, как дрожат ее руки, только сейчас осознал, что она вся дрожит, будто в лихорадке, и подавил внезапно возникшую потребности сгрести ее и утащить прямо со сцены в машину.

— Спасибо… — прошептала одними губами, а я ощутил, как меня подтолкнул в плечо назойливый зритель, который ждал внимания юной примы. Он тоже принес цветы. И его тоже нужно благодарить. Но Даша не могла отвести от меня взгляда.

— Это для вас… — он предпринял еще попытку привлечь внимание и Суворова вздрогнула и отвернулась, и разряд тока, накаливший нас как оголенные провода, мигом прервался.

Отступил от сцены, шагнул в сторону, слился с аплодирующими зрителями, продолжая как под гипнозом смотреть на Дашу. Она едва уместила в руках охапки цветов и выпрямилась, даря собравшимся улыбку, а глаза, ее льдисто голубые глаза, скользили по залу. Она искала.