Мне нельзя тебя любить

Все это сопровождается подписями, что, очевидно, я провожу время у Самойловой.

Потом идут сообщения нескольких анонимных сплетников Печорска о том, что здесь все-таки находится моя квартира. И тут же следом идут вопросы, что в ней тогда делает Самойлова, потому что ее видела тут ранее.

С тяжелым вздохом убираю телефон в карман и выхожу из квартиры. Как назло, на лестничной площадке сталкиваюсь с соседкой. Мы вместе ждем лифт и в гробовой тишине спускаемся на первый этаж. Женщина не сводит с меня пристального взгляда, поэтому поездка продолжительностью в минуту мне кажется самой долгой в моей жизни.

Ну что поделать, мы с Ирой теперь под прицелом всех местных жителей. В Печорске никогда ничего не происходило, а тут за короткое время сразу несколько громких событий. Мне иногда даже кажется, что выборы превратились в какой-то «Дом-2». Люди ковыряются в нашем грязном белье, строят предположения, приписывают то, чего никогда не было. Не припомню ничего подобного на всех предыдущих выборах: что мэрских, что губернаторских.

— Лёва, надо серьезно поговорить, — Вика буквально встречает меня у дверей штаба.

— Пойдем.

Политтехнолог выглядит встревоженной.

— Скажи мне, что у тебя с ней? — налетает, едва успеваю закрыть дверь в кабинет.

Я, конечно, сразу понимаю, кого Виктория имеет в виду под «ней», но все равно спрашиваю:

— С кем?

— С Самойловой.

— А, ну так она же у меня квартиру снимает.

— В смысле? — удивляется.

— Извини, забыл тебе сказать. Самойлова, когда в Печорск приехала, сначала жила в моей гостинице, потом стала искать съемную квартиру, опубликовала объявление в местной группе по аренде. Я подослал к Ирине бабушку, чтобы она сдала ей мою квартиру.

Вика сначала недоуменно хлопает длинными ресницами, а потом довольно бьет в ладоши.

— Лёва, ты гений! — выдыхает с восхищением. — Надеюсь, ты установил в квартире камеры и жучки?

— Нет, этого я не стал делать.

Признаться честно, в самом начале мысль у меня такая проскользнула. Но потом я подумал, что не смогу использовать записи для дела, а просто буду пялиться на Самойлову, расхоживающую по квартире в белье. А это уже попахивает каким-то маниакальным диагнозом.

Вика хмурится.

— Надо установить.

— Нет, Вик, дурацкая затея.

— Почему?

— Хотя бы потому, что это противозаконно. Каждому человеку законом дано право на частную жизнь.

— Зачем ты тогда заселил ее в свою квартиру? — возмущенно взмахивает руками.

— Не знаю. Просто чтобы под контролем была.

— А зачем ты все это время к ней ходил?

— Она свалилась с моста в реку и заболела. Ну я проведал ее.

Вообще, этот допрос мне уже надоел. Я, конечно, понимаю, что сам дал Вике карт-бланш, но чувствовать себя нашкодившим школьником мне не очень нравится.

— Не надо было.