Много шума из косметички

Куда ее черт понес?

«Убью паскуду»! – привычно подумал Федор и сжал огромный кулак. После принятия обычной порции рассола пальцы не дрожали, и это его порадовало.

Не оказалось Веры и в сарае, не оказалось и в хлеву, причем корова мычала так жалобно и безнадежно, что Федору стало ясно – ее сегодня не доили и не кормили.

В голову Федора полезли неприятные мысли. Вернее, мысль была одна и простая – Верка пропала.

Чтобы окончательно проверить страшные подозрения, Федор запустил руку в тайник за потолочной балкой, где прятал паспорт своей временной сожительницы.

Паспорта не было.

– Как же так, – забормотал он обиженно. – Что же это творится? Я к ней со всей душой, выходил ее, кормил, поил, если и бил, так совсем немного, для воспитания, а она сбежала!

И вдруг в душе его шевельнулось новое подозрение, еще более страшное.

Федор бросился в кладовку, к старому телевизору, в котором он хранил свои сбережения.

Сам вид телевизора усугубил его страхи. Рванув заднюю стенку, Федор схватился за голову.

Мерзавка не только сбежала от своего благодетеля – она покусилась на самое святое, на его деньги! Она взяла не все, однако наличности в тайнике заметно убавилось.

Федор выскочил на крыльцо и несколько долгих минут ругался последними словами, безнадежно оглядывая пустынные окрестности своего жилища. Он был так потрясен человеческой подлостью и вероломством, что даже не сразу услышал тарахтение подъехавшего мотоцикла.

– Здорово, Федор! – проговорил пожилой полицейский и заглушил мотор. – Что это тебя так разбирает? Или это ты для зарядки так упражняешься, командный голос вырабатываешь?

– Здорово, кум! – отозвался Федор, увидев наконец гостя. – Представь, Кузьмич, Верка-то моя сбежала!

– Как же ты так проворонил? – усмехнулся страж порядка. – Надо было за ней лучше приглядывать!

– Надо было, – покаянно вздохнул Федор. – Да ты же знаешь, кум, я человек добрый да доверчивый. Привык, понимаешь, сызмальства верить людям.

– Это плохо, – неодобрительно проговорил полицейский. – Людям, Федя, можно верить только в самом исключительном случае, когда уже просто нет другого выхода. И то не стоит. Так чего ты сейчас-то так огорчаешься? Сбежала и сбежала, снявши голову, как говорится, по форменной фуражке не плачут…

– Так она мало того, что сбежала, – процедил Федор, – она деньги у меня унесла!

– Все? – деловито осведомился Кузьмич.

– Все не все, но значительную часть.

– Вот это, конечно, нехорошо.

– Еще бы, – проворчал Федор. – Послушай, кум, а нельзя ли что-то такое сделать по твоей части? В розыск ее объявить или операцию «перехват»?..

– Нельзя, Федя! – строго ответил Кузьмич. – Это твое личное семейное дело, и ты сюда официальные органы не приплетай!

– Семейное дело? – мрачно повторил Федор.