Мой бывший темный

 – Ты не имел никакого права в чем-либо меня подозревать, и уж тем более спрашивать! Тем более это! Особенно после того, как угрожал забрать ребенка у меня!

– На счет того, чтобы забрать малыша, переборщил, тут согласен… я не должен был говорить тебе такое, – начал было он, но мне уже было все равно. – Я ведь и сам на эмоциях из-за всего этого… Ника!

Не в силах хоть как-то утихомирить, он просто скрутил руки, поворачивая меня спиной.

– Тише. Я сейчас тебя отпущу… – медленно произнес он, словно говорил с маленьким ребенком.

Его рука соскользнула вперед, чуть поглаживая меня. Я всхлипнула, но уже больше от возбуждения, чем от обиды.

– Девочка моя… – я чувствовала, как он тоже теряет самообладание. Сильные пальцы впились мне в волосы. – У меня голову от тебя сносит.

Беспомощность и уязвимость обнаженного тела усиливали все ощущения. Неужели он все еще влюблен? Хочет меня? Даже с неидеальной фигурой, растяжками, лишним весом?

Стоит ли это использовать? Я же планировала соблазнение?

Я зажмурилась и выпалила, прежде чем успела все обдумать.

– Укуси меня.

С глухим рычанием он чуть потянул меня на себя, я послушно откинулась на него, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Он оттянул волосы назад, запрокидывая мою голову, и припал к шее, покрывая ее поцелуями.

Наплевав на гордость, я отдалась в эти сводящие с ума чувственные объятия. Тело захлестывали волны удовольствия, когда его руки блуждали по мне, лаская, обжигая своими прикосновениями.

Вдруг резко стало больно. Я дернулась, но он не дал освободиться, лишь усилив хватку. Горло обожгло огнем, но Виктор держал меня очень крепко. Руки и ноги начали слабеть, резко стало холодно.

– Что ты?..

Я наконец вывернулась, провела рукой по шее. Кровь.

Кровь же была на губах у Виктора. Он плотоядно облизывался, глядя на меня своим странным красным взглядом. Теперь я точно могла сказать, что это никакая не игра света.

– Прости, не смог удержаться, – он вытер губы тыльной стороной ладони.

– По-моему, у тебя не все в порядке с головой, – с опаской прошептала я. – Зачем было так сильно кусаться?!

Он ведь никогда раньше так не делал.

– А ты так ничего до сих пор не поняла? – как-то не очень весело усмехнулся он.

– Что я должна была понять? – я обошла кровать, чтобы она оказалась между нами.

– Я вампир, Ника.

Он произнес это с такой же интонацией, с какой люди называют свою национальность. Что-то вроде «я серб, Ника», «я африканец, Ника».

– Это типа принадлежность к какому-то фан-клубу? – на всякий случай уточнила я.

– Нет, это как в книгах и кино. «Дракула», «Интервью с вампиром»… – он остановился, а потом, закатив глаза, добавил. – «Сумерки», прости Господи.

– Ты шутишь? – с надеждой уточнила я, не понимая, как реагировать на все это.