Мой чужой король

Не знаю, чего он ждал — того, что я снова встану на колени, предложу ему себя? Разрыдаюсь? Позволю снова собой воспользоваться — ради возможности прожить еще день?

Нет. Это вчера я была рабыней. А сегодня — дочь короля.

Я не буду унижаться.

Мужчина хлопнул несколько раз в ладоши и в шатер шагнуло двое стражников.

— В клетку, — сказал Ворон холодно.

Стражники беспрекословно встали по обеим сторонам от меня и дали знак, чтобы я выходила.

— А почему не сразу на плаху? — скривилась. Не видела смысла отстрачивать свой конец.

И тут же улыбнулась криво. Это ведь вторая фраза, которую он от меня услышал…

И король усмехнулся тоже.

— Ну как же я могу убить свою невесту?

В шоке распахнула глаза, а потом расхохоталась. Решил поиздеваться? Пусть. Я буду смеяться даже тогда, когда палач занесет топор над моей головой. Или Ворон убьет меня сам своим мечом?"

"Ему не понравился мой смех. Я увидела это по набежавшей на его лицо тени.

В этот момент стражники подтолкнули в спину, показывая, что я слишком задержалась в шатре.

Лагерь уже ожил, несмотря на бурные возлияния прошлой ночью.

На нас смотрели с откровенным изумлением, а когда меня посадили в клетку из толстых прутьев, достаточно просторную для троих, но сейчас пустую, и подняли её наверх, подвешивая на гиганской треноге, принялись перешептываться, посмеиваясь. Наверное думали, что я просто не угодила своими ласками Эгилю-Ворону.

Только вот спустя несколько часов никто уже не смеялся.

Слухи распространились быстро… и первый камень ударился о прутья пополудни.

Я не шелохнулась. Продолжила сидеть, то проваливаясь в забытье, то выныривая из него, обхватив руками колени и спрятав лицо. Продолжила и когда в мою сторону посыпались проклятья, и когда, желая проучить колдунью, в меня полетели глиняные осколки, булыжники, острые прутья. И когда особенно ретивые воины демонстративно принялись складывать подо мной дрова.

Сжечь?

Паршивая участь. Мучительная.

Если по договоренности тебя не прикончат свои же стрелой в сердце.

Но нет, жечь меня не стали. Почему-то тех воинов разогнали, да и вообще вокруг подутихли… Или просто занялись своими делами?

А ближе к вечеру прекратился дождь, который шел последние две недели. Тяжелое, сырое небо будто изошло паром и возвысилось, обнажая голубые лоскутки, а солнце долин принялось осушать то, что натворил его братец-буря.

Я подняла лицо, ловя последние в своей жизни лучи и улыбаясь.

И тут же была сброшена на землю — во всех смыслах.

Клетку не опускали — кто-то перерезал веревку, так, чтобы она рухнула вместе со мной. И пусть высота всего-то тройка фатов, это оказалось очень больно. Не сжимайся я в комок — ушиблась бы сильно.

Меня выдернули наружу и я увидела перед собой перекошенное ненавистью лицо ярла Клеппа.