Мой чужой король

Его отец отказался признать его еще до рождения, а имя «Эгиль» он получил потому, что двух дней от роду перехватил лезвие, что занес над ним убийца. Так гласит легенда, которых вокруг моего… мужа было не мало.

Мы уже третий день в пути.

Физически начало путешествия не доставляло мне дискомфорта. Лошадь резвая, но спокойная, дождь прекратился, а наступающие холода уже не пугали — ярл Сварры и его жена позаботились о добротной и красивой одежде для меня, обуви и плаще подбитом мягким мехом. Король Севера поморщился раздраженно, когда увидел меня поутру после первой брачной ночи в полном облачении, соответствующим моему прошлому и настоящему положению — неужто рассчитывал, что весь путь я проделаю в рванье? — да еще и с сундучками, но мне и дела не было до его недовольства.

Что до остального…Остальное было ожидаемо.

Ледяная вежливость окружающих, старающихся не смотреть мне в глаза, чтобы я не заметила в них презрения или ненависти — они там были, чувствовала, но веками вбитые устои не позволяли высказать что-то кюне до тех пор, пока король не даст на это разрешение — и молчаливое игнорирование со стороны грозы Севера.

Мне было и просто, и сложно с таким отношением.

Я ведь понимала открытое противостояние. Схватку, бой, угрозу и борьбу за собственные земли. Или хотя бы неприязнь и постоянные уколы, как со стороны моей мачехи. Но я терялась, когда чувствовала злость и отвращение, растекающиеся по незримой границе вокруг меня, границе, которую никто не переступал… только стояли все на ней и смотрели на меня, представляя, что сделали бы, если бы им это позволили.

Я была не их, не с ними.

Несостоявшаяся убийца, что могла лишить жизни того, кого они уважали до божественного трепета.

Колдунья, любое действие которой расценивалось как угроза.

Нежеланная для всех королева — предательница уже по рождению и по роду…

И если бы мне не подавали еду из общего котла, я бы точно предположила, что кто-то может туда и плюнуть, если не хуже. А так — всегда общий очаг, вокруг которого мы устраивались на ночь, не раскидывая шатров и не сворачивая к городкам. Еда, что готовилась для короля, королевы и ярлов. Общее молчание, всегда возникавшее как только я присоединялась.

Одиночество среди людей.

Пустота внутри, которая пока ничем не могла быть заполнена…

Я и правда чувствовала себя опустошенной всеми предыдущими событиями. Так долго сначала шла к признанию собственным отцом, затем — более коротким путем — к возможной победе над угрозой.

А сейчас? Куда мне идти? К тому, чтобы стать самой нелюбимой кюной Севера?"

"И даже это можно было принять, если дать мне немного времени, чтобы собраться с мыслями, привыкнуть и восстановить вокруг себя крепостную стену, почти разрушенную тем, что случилось.