Мой личный ад

Сам не знал почему, но чертовски трусил, внезапно осознав, что потерять ее — страшнее, чем умереть самому.

Когда рог раскатистым звуком пропел над полем о начале битвы, Бенедикт был в первых рядах и яростно принял тяжелый натиск противника. Он крушил направо и налево, ведомый отчаянием и болью, еще более опасный в своем полубезумии, чем в разуме. Противники уходили от его ударов, отступали, позволяя его связке прорезать ряды Ястребов. Тор остался на левом фланге, готовый в любую минуту прийти на помощь, чтобы группу Бена не взяли в кольцо. Рог запел снова, обозначая разгар битвы, и стало ясно, что если они пройдут еще немного вперед, то захватят штаб Ястребов.

Но Бен рано праздновал победу. Он сначала почувствовал неладное, а уже потом увидел… Справа к ним прорывались. Бенедикт узнал бы эту мельницу где угодно. Он сам научил ее держать меч над головой, чтобы компенсировать недостаток роста. Он сам помогал ей оттачивать замах, сам показывал, как держать равновесие и парировать удары при движении. Бен заточил клинок, зная, что однажды он будет направлен против него. И этот день настал.

Хелл кружилась в боевом танце, и Волки рассыпались, уклоняясь от ее ударов.

Она шла через строй, словно горячий нож сквозь масло, отражая зеркальной сталью тусклые отблески северного солнца.

Бен видел, как она приближается, но не спешил отойти в сторону, а упрямо удерживал позицию. Не чтобы отстоять занятые рубежи, а рассмотреть ее. Волосы заплетеннные в косу, белая рубашка с рукавами-парусами, кожаный корсет с тугой шнуровкой, штанишки в обтяжку, высокие сапоги. Она была прекрасна и ужасна одновременно. Бену виделось, как за ее спиной расправляются черные крылья, знаменуя триумф выпущенной на свободу Валькирии.

Он знал — она пришла за ним.

Обмен взглядами: ее яростный — его смиренный. Удары посыпались, как град. Он отбивал, отступая, уступая. Даже на тренировках Бен никогда ей не поддавался, всегда бился в полную силу, зная, что только так она сможет научиться достойно держать удар от мужчин. И Хелл сразу поняла, что сейчас он лишь обороняется, не желая принимать ее вызов.

— Не смей! — крикнула она. — Дерись честно.

И снова мечи зазвенели друг о друга.

Бен видел, как ее глаза блестят безумием боя, отчаянием и жаждой крови.

Она нуждалась в его агрессии. Она хотела, чтобы он был с ней на одном уровне сумасшествия. Бенедикт был обязан дать ей это. Он не раскаивался в своих деяниях, но помнил о том, что задолжал Хелл. Любя ее сильнее, чем когда-либо, Бен замахнулся и ударил.

Демонический смех раскатился по полю зловещим эхом, смешиваясь со звоном стали и гулом боя. Хелл хохотала, отбивая его удары, уклоняясь и отступая, чтобы снова атаковать.

— Хватит, Хелл.