Мой личный ад

Кен блокировал ее ноги и корпус, лишая этой уловки, и Хелл пришлось принимать то, что он хотел сказать и сделать с ней. Она смотрела ему в глаза прямо и смело, пока Кен орал, больно давя ей на грудь мечом.

— Ты, нахрен, думала, я шучу? Нет, Хелл! Если я говорю, что не желаю видеть тебя в бою, значит развлекайся танцульками и малолетками на спаррингах.

— Ты не имеешь права мне приказывать. Только Эрик решает, готова я к бою или нет. Он решил.

— Мне срать на Эрика. Ты — моя. Ты будешь слушать меня!

— Не буду! — она задрала голову еще выше.

— Сука, — выплюнул Кен, снова отвешивая ей пощечину.

Хелл сплюнула кровь в сторону, но не склонила головы.

Кеннет сжал ее шею пальцами, почти душа, зашептал в ухо:

— Такая чертовски уверенная в себе… Убей я тебя сейчас, ты все равно будешь стоять на своем?

Его пальцы сжались крепче.

— Буду, — выдавила Хелл, едва дыша.

Хватка на горле ослабла, а потом его рука и вовсе отпустила шею.

Хелл едва успела вдохнуть, как снова ей стало не хватать воздуха, но уже оттого, что Кен дергал застежку на ее штанах.

— Что ты делаешь? — спросила она, вертя головой. Они были совсем близко к полю.

Хелл видела, что на них косятся, несмотря на сражение.

— Мне нужно успокоиться, — почти кричал Кеннет. — Я или трахну, или убью тебя сейчас.

Хелл знала, он специально говорил громко, чтобы привлечь внимание.

— Лучше убей.

— Не тебе выбирать.

Кен дернул вниз ее штаны, расстегнул ширинку, приподнял ее бедро, чтобы было удобнее, и без лишних церемоний ворвался внутрь.

Хелл отвернулась. Она сцепила зубы, чтобы не выпустить изо рта ни звука; зажмурилась, чтобы не видеть тех, кто будут свидетелями. Но горячие слезы предательски сочились из глаз, пока ее друг успокаивал расшатанные нервы.

Глава 16. Принять решение

Недоразвитые крылья нефилима

Не поднимут меня в воздух,

Хоть ты тресни, хоть убей;

Плоть глупа и оттого неумолима,

Только просит дать ей отдых

От богов и от людей.

Разум бегает по грани

Обезумевшим хорьком,

Подвывая от стараний

Не задуматься сегодня ни о ком.

Канцлер Ги — Нефилим."

"Бен едва ли осознавал реальность происходящего, когда рог с московской стороны оповестил о конце боя и победе Волков. Игнорируя церемониал, он ушел к себе в палатку, где долго лежал без движения с открытыми глазами.

Его не смущала пропахшая потом одежда, защита, что больно впивалась в спину, меч, который он так и не выпустил из руки. Странное оцепенение сковало все мышцы, парализовало разум. Прошло несколько часов, прежде чем он смог пошевелиться. Из забытья вытащили звуки музыки и голос солиста питерской группы. Это означало, что пир в честь закрытия сессии уже в разгаре.

Бен стащил с себя легкий кожаный доспех, накинул куртку и вышел из палатки.