Мой личный ад

В чем проблема?

— Не знаю, — тоже захихикала Оля, — как-то непривычно слышать от тебя такое.

— Привыкай. Я теперь твой бойфренд, а скоро стану и Командиром. Официально. Придется подчиняться, — дразнил ее Гришка.

— Кто ты, и что сделал с Гришей Птицыным, самозванец?

— Я просто хочу быть с тобой, — снова стал серьезным Гриша, — каждый день, каждую свободную минуту. Ты нужна мне, родная.

Оля не сдержала эмоций, кинулась душить его в объятиях, расцеловывая.

— Полагаю, это значит — да? — смеялся Гриша, игриво отворачиваясь от ее губ.

Она отстранилась, закусила губу, снова увиливая от ответа.

Ей безумно нравилась его решительность, и предложение было очень заманчивым, но чересчур поспешным.

— Это слишком скоро, Гриш. Как насчет того, что я переезжаю в Москву, снимаю квартиру и хожу к тебе в гости с регулярными ночевками?

Оле казалось, что это хороший вариант. Она не была готова мелькать перед глазами у Гришки каждый божий день, раздражая его мелочами. Птицын улыбнулся в ответ, и ей показалось, что он примет этот компромисс, но услышала лишь мягкое:

— Нет. Не вариант, — и снова он упрямо повторил, — ты переезжаешь ко мне.

— Ну, Гриш… — начала было уговаривать его Оля.

Но Птицын поднял палец вверх, прося тишины и внимания. Он поморщился и уставился на потолок, словно там был написан верный ответ, а потом выдал:

— Я, пожалуй, задержусь в Питере на недельку. Ты как раз с работой успеешь все уладить. Вместе вещи соберем. Я пока займусь твоей квартирой. Ее лучше сдавать, мало ли что. Для твоей эмансипированной натуры — это возможность иметь неплохие деньги и запасной аэродром. Хотя, видит бог, отпускать я тебя никуда не собираюсь и достаточно зарабатываю, но тебя это не устроит, разумеется.

— Разумеется, — поддакнула Оля.

Гришка закатил глаза, но продолжил:

— Вдвоем с вещами и улетим самолётом. Так удобнее.

— Тебя Тор отпустит на неделю?

— Куда он денется.

— А если меня с работы не отпустят так скоро? Вроде две недели полагается…

— Ой, разберемся, Ольк.

— И что я буду делать в твоей Москве?

Тут Грише пришлось почесать тыковку, чтобы включилась соображалка. И он почти мгновенно нашел ответ:

— Танцевать.

То, что ты делаешь для Стейны, честное слово, уже давно требует хотя бы символического вознаграждения.

— Нет! — отрезала Ольга. — Я же для души. Мне нравится.

— Тем более. Я поговорю с Натальей, думаю, ей самой уже неудобно. А теперь ты станешь нашей, и…

— Нет-нет-нет. Я тебе не стриптизёрша, чтобы за деньги плясать.

Гриша рассмеялся. В этом вопросе он вполне мог быть более гибким.

— Ладно, обсудим еще, — примирительно свернул он тему, — но ты живешь у меня. Это не обсуждается.