Мой личный ад

— Выпьешь, — проигнорировал он ее отказ, собственно, как и заявление о расставании.

Оля приняла стакан, решив не раздражать его упрямством, но пить не стала. Артур же опрокинул порцию в горло разом, налил себе еще. Ольга подумала, что сейчас он начнет накачиваться вискарем, чтобы избежать разговора, но опять ошиблась. Савицкий не спешил прикончить следующую дозу. Он развалился на диване, грея в ладони стакан и изводя Олю понимающей улыбочкой.

— Детка, присядь. В ногах правды нет, — пропел Артур все тем же сладким голосом.

— Черта с два, — психанула Князева, хлопнув стаканом о столик, у которого так и стояла.

— Правда что ли? — продолжал посмеиваться он, забавляясь ее нервами.

— Правда, — рявкнула Оля и направилась в сторону выхода.

Она и пары шагов не успела сделать, как Артур вскочил, схватил ее за руку, больно дернул, толкая на диван.

— Ну, окей. Тогда давай поиграем в твою игру. Расскажи мне, красавица, кого ты любишь? Почему бросаешь меня? — кривлялся он, изображая лицом неземные страдания. — Давай, малыш, скажи это.

— Какая разница? — прошептала Оля, понимая, что вот сейчас самое время начинать бояться.

— О, ты же понимаешь, что есть разница, потому что это Гриша, мать его, Бенедикт.

Князева уставилась на Артура во все глаза, уговаривая себя не дрожать от изумления и страха.

— Ты знал? — только и выдохнула она."

"— Ну, конечно, я знал, Оль. Совсем за идиота меня держишь? Да все знали, что ты с ним трахалась весь этот год, — наконец повысил он голос, выдавая свою ярость. — Ну чего ты вся съежилась? Расслабься.

— Прости, — прошептала Оля, прикрывая глаза.

— Прощаю, — великодушно ответил Артур, чуть склонив голову.

— Но… — начала было она, совершенно сбитая с толку от его слов и перемен настроения.

— Но что? — перебил Савицкий. — Ты же прощала всех моих девок. Почему бы мне не оказать тебе ответную любезность?

— Ты же ненавидишь его.

— А ты, видимо, любишь без памяти?

— Люблю, — смело кивнула Князева, не пряча глаз.

— Только, видимо, это не очень взаимно, да, детка?

Ольга не ответила, лишь закусила губу и сжала кулаки, потому что крыть ей было нечем.

— Если бы он тебя любил, Оль, то не отпустил бы сюда одну. Возможно, позволил бы самой решить такую проблему с любым другим, но не со мной. Я же садист и убийца, ага? А Бен у нас воплощение благородства в сияющих латах. Одна беда — трусоват. Опять кинул тебя, да?

— Опять? — переспросила Ольга, чувствуя, как все органы сжались от страшной догадки.

— Опять, — повторил Артур, очень довольный собой, расхохотался. — Я так и думал, что и тогда именно он тебя бросил.