Мой личный ад

— Ты… Ты знаешь? Ты помнишь? Все это время ты помнил меня?

Савицкий улыбнулся мучительно нежно, подошел к дивану, присев рядом. Он убрал ей за ухо волнистый локон, ласково погладил по щеке. Ольга отшатнулась.

— У меня отличная память на лица, моя девочка. И уж точно я не смог бы забыть невинную красоту, которую привел Бен на вечеринку. Это было весьма смело с его стороны и очень глупо.

— Почему ты не сказал мне? Когда мы встретились снова?

— Почему ты не сказала? — вернул он ей вопрос.

— Я пыталась, но…

— Но как-то плохо пыталась, да? — снова засмеялся Артур.

Он встал, взял со столика сигареты, закурил.

Оля приняла это за дурной знак. Артур редко курил в доме. Иногда смолил в кабинете, когда пил там с приятелями и ленился выходить на балкон. Он вообще редко курил и не любил, когда это делала Оля.

Затянувшись несколько раз, Савицкий продолжил:

— Я не виню, тебя, Оль. Как-то глупо было бы тогда откровенничать. Привет, как зовут? Артур. А я Оля, помнишь, тогда в клуб приходила с твоим врагом? Когда? А года четыре назад, — ерничал Артур, проигрывая диалог по ролям. — Идиотизм.

Он снова засмеялся и долго не мог успокоиться, повторяя придуманные фразы по несколько раз.

Между приступами смеха Артур докурил и выпил, снова наполнил стакан.

Ольга сидела на диване не жива не мертва. Она пыталась осознать, что все это время Артур знал, кто она, знал, что она связана с Гришей, знал, что не случайно нашла Север. Он знал, все знал. И когда между прочим в разговорах упоминался Бен, он знал и следил за ее реакцией. Когда Стейна представляла ей Бена на пиру, он знал. Когда они с Беном стали общаться, словно друзья, он знал. Когда тащил ее за косу, выдрав из битвы с Беном, он знал.

Когда трахал ее у дерева, он знал.

— Отлично сыграно, Кеннет. Поздравляю, — проговорила Ольга бесцветным тоном.

— Сыграно? Ты думаешь, я играл? — взвился он, мгновенно переменившись в лице.

— А разве нет?

— Ох детка… — протянул Артур разочарованно.

Он потер переносицу, опустился на колени рядом с диваном, взял в ладони Олины руки. Она попыталась вырвать их, но Савицкий сжал крепко, не позволяя.

— Ты права, кис, — начал он, глядя на нее снизу-вверх, пронзая взглядом, словно тысячью мечей. — В тот вечер на концерте я едва ли не орал от счастья.

Удача послала мне тебя или провидение, не знаю. Но ты была там и смотрела на меня. Та, от которой мой враг не мог оторвать глаз. Та, которую он увел, едва она взглянула на меня. Только теперь ты была одна, без него. Каким мудаком надо быть, чтобы отпустить тебя?

— Артур, — пискнула Оля, не желая слышать его голос, такой чувственный и нежный.

Она снова попыталась освободить руки, но он продолжал держать ее и говорить.

— Да, я хотел сделать тебя своей игрушкой, ручным зверьком.