Мой личный ад

Она почти сразу пожалела об этом, потому что нахлынувшая пустота и звенящая тишина были просто невыносимы. Возможно, было бы лучше впасть в синтетическое забытье. Но, конечно, это не решило бы ее проблем.

Девушка валялась с открытыми глазами, пытаясь осознать все, что вывалил на нее Савицкий. Она, конечно, знала, что он неравнодушен к ней, и догадывалась, что он подозревает на счет Бена. Но все эти годы Оля была твердо уверена, что Артур не помнил ее. Убивали мысли о том, что Савицкий полюбил по-настоящему, настолько, что отказался от ненависти, пытался оградить ее от Северного мира, от Бена, хотел, чтобы она принадлежала только ему.

И головой Оля понимала, что Артур прав. И ее тело даже сейчас желало его. Только вот непослушное сердце портило всю логику, тушило страсть, уверяя, что лучше быть одной. Крамольная мысль засела в голове, не давая покоя: без Гриши нет смысла. Оле больше не нужен был Север. Не нужен Питер. Не нужны танцы и концерты Стейны. Она предпочла бы серое существование подобию счастливой жизни, где все будет пропитано ядом ее любви к Грише.

Между этими мыслями Оля слышала звонок домофона и приглушенные мужские голоса, которые вскоре стихли.

Видимо, Артур как всегда засел с Женей в кабинете, чтобы допить открытую бутылку виски под сигару и разговор. Ольга возилась в кровати, надеясь, что Артур напьется и поедет кататься по ночному Питеру. Но терпение сегодня отказывало ей в своей добродетели. Ведомая какой-то несусветной глупостью, девушка выползла из кровати, на цыпочках дошла до туалета, а потом вместо того, чтобы вернуться в спальню, посеменила к закрытым дверям кабинета. Она навострила уши, прислушиваясь к разговору.

— Не понимаю тебя, Кен, честное слово, чего ты прикипел к этой шлюшке? — уже заговариваясь, бухтел Гун.

— Ну не понимаешь и ладно, не дано значит, — отшутился Кеннет.

— Тебя никто не понимает, дружище. Это порно шоу во время боя… народ слегка охренел.

— И что? Мне теперь публично принести извинения за попранную нравственность?

— Не заводись, Кен. Все понимают, что у тебя тоже есть нервы, и они сдали. Но вот твой союз с Бенедиктом — это немного странно.

— Нет никакого союза и не будет, — усмехнулся Кен.

— Да ладно, — аж вскрикнул Гуннар.

 — Ты все же сделал это?

— Да, — подтвердил он. — Наш друг Бенедикт откинет коньки в ближайшие пару суток, и я один буду Командиром.

— А Тор?

— Тор выходит из игры, да и правила не позволяют. Приняли командование я и Бен, мы не заменимы.

— Чем ты его траванул-то?"

"— Да я знаю что ли? Алхимик сказал, что средство надежное. Да и Бенни наш — такой милашка, в кое-то веки принял вино из моих рук.

— Ох, черт, Кен… Это, конечно, жесть. Как ты решился?

— У меня не осталось выбора, Гун.