Мой личный ад

Этот ублюдок изгадил всю мою долбаную жизнь, и сейчас его даже Стейна не спасет. Она, конечно, могла бы попытаться, будь у нее образец яда…

— А Ганс?

— А с ним что?

— Ты ему ничего не подсыпал?

— Сколько раз говорить — этот мудак сам не справился с управлением. Не моя вина.

— Но ты знал, что колеса не в порядке.

— Знал. Только я сам на этой машине неделю ездил, зная. Не повезло Гансу. Ты расстроился? — я нет.

Мужчины рассмеялись, а Ольга прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

— Поехали, кстати, покатаемся, — предложил Артур, словно они только что обсуждали погоду.

— Ты в ноль, Артурыч. В прямом смысле руля не видишь, — ржал Женька.

— Тогда ты поведешь.

— Порш?

— Ну да.

— Охренеть. Погнали.

Ольга побежала по коридору, чтобы успеть спрятаться в спальне. Она забралась в кровать, сцепив зубы, которые выбивали барабанную дробь. И причиной было не стояние на полу босиком. Почти сразу Князева услышала шаги и звук открывающейся двери. Она заставила себя дышать ровно, словно во сне.

— Спит, — услышала она голос Артура, а потом и хлопок входной двери.

Ольга тут же вскочила, натягивая трясущимися руками джинсы и свитер.

Выглянув в окно, увидела, что Порш уже отъехал. Она спешно обулась, схватила сумку, побежала на улицу. Заводя машину, Оля пыталась сообразить, что делать. Благо, лишь ее тело неадекватно реагировало на услышанный только что ужас, а разум трезво рисовал план. Вытащив мобильный из сумки, девушка набрала номер, по которому никогда не звонила раньше.

— Эрик Лазаревич, простите за поздний звонок, но это вопрос жизни и смерти.

Глава 20. Твоими молитвами

Часть 1

Рассыпался мир в ладонях,

На небе погасло солнце…

Ищи же меня и помни:

Найдешь — все опять вернется.

Вот только ладонь не режет,

Вот только слеза не светит…

— Где же ты, где же, где же?..

— А разве я есть на свете?

Канцлер Ги — Ищи меня.

— Эрик Лазаревич, простите за поздний звонок, но это вопрос жизни и смерти.

— Кто это? — сонно и недовольно пробубнил Эрик, но быстро прочистил горло, меняя тон на более вежливый и официальный. — Представьтесь, пожалуйста.

— Это Оля Князева, Хельга.

— Боже, детка, — застонал Савицкий-старший. — Сколько можно просить звать меня по имени и на ты? Я же сразу подумал, что по работе.

Артур что ли опять в переплет попал? Дурной пацан…

— Эрик, пожалуйста, — заскулила Оля, обрывая его красноречие, но все же переходя на Северную манеру общения. — Давай потом это все, у меня срочное дело. Скажи, меня пустят сейчас в поместье? У тебя там сигнализация или охрана?

— Эм, и сигнализация, и смотритель. Тебе зачем, Оль?

— Я еду туда. Пожалуйста, договорись, чтобы пропустили, — Ольга не спешила выкладывать все карты на стол.

— Эм…

— Эрик, прошу, это очень важно.

— Вопрос жизни и смерти говоришь?

- Да.