Мой любимый враг

— Он ведь говорил, что у нас еще есть время! — я никак не мог поверить в то, что говорила мама, и мне бы следовало радоваться, что все так вышло, но не настолько я бездушный! Отец пытался испортить мне жизнь, но только сейчас я начинал понимать, что тем самым он спасал наследие.

Я стоял наверху лестницы — как раз спускался на завтрак, когда мама перехватила меня. Растерянно смотрел на пустой холл, а кровь в ушах шумела так сильно, что не было слышно собственных мыслей.

— Он должен был короновать меня через два дня… Что теперь?

— Теперь все, мой дорогой, — она поджимала губы, и так в ее глазах отражались хоть какие-то эмоции.

— Ты не расстроена, почему? Это что, какая-то шутка? Мама!

Она вздрогнула, а потом расплакалась. Слезы по ее щекам текли всего минуту, после чего она вытерла их дрожащими ладонями и вновь приняла отстраненный вид.

— Ты всегда такая пустая? — зло рыкнул я и сбежал вниз по лестнице. Все собрались на заднем дворе замка у погребального алтаря, и в этот день было разрешено выйти даже прислуге.

Я ничего не соображал, двигался по инерции.

Обогнул горничных, поздоровался с дворецким, нашел Орнелию в толпе и подошел к ней.

— Здравствуй.

— Эрган, — громко шепнула она. — Что теперь будет?

— Помнишь, что мы вчера обсуждали?

— Конечно!

— Забудь, теперь это не понадобится. После сожжения я поговорю с Арнелем, он будет только рад, и сразу же уйду. Ты можешь оставаться в гостях, сколько пожелаешь, моя мама тебя не прогонит. Она имеет право дожить свои века в этом замке, так что не волнуйся.

— Мне нечего здесь делать, но благодарю за приглашение.

— Гриноран Цейк уже здесь?

— Да, он должен был уже выйти, — ответила Орнелия, и в этот момент в дверях появился служитель Храма Мироздания. Без его присутствия правителей не сжигают, но когда я увидел его идущим к алтарю, сердце сжалось. Я еще до конца не осознал, кого собрались хоронить, и поймал себя на мысли, что от нервов на губах появляется улыбка. А еще я упорно не смотрел на прямоугольный плоский камень, обложенный тонкими ветками. На нем, на сложенных внизу бревнах, лежало тело.

Обычное мужское тело, а вот на лицо я не смотрел. Не мог.

Разве это возможно? Еще вчера вечером я встречал своего отца в холле, мы не обменялись и словом, но ведь он был жив!

— Ты никогда не видел мертвых, да? — в голосе Орнелии появились нотки беспокойства.

— Никогда.

— Мне тоже сложно осознать, что произошло… Такого ведь не бывает, верно? Драконы не умирают так рано.

— Его дракон был болен и погиб раньше срока, поэтому смерть пришла и за ним.