Мой любимый враг

— Я слышала о такой болезни, но она встречается так редко! Разве это справедливо, что этот недуг коснулся Его Сиятельства?

Орнелия без умолку болтала, но я ее не сдерживал, понимал, что девушка нервничает, и ей нужно говорить, чтобы не расплакаться. Вид мертвеца кого угодно может довести до истерики, а если вспомнить, что со смертью того, кто лежит на алтаре, весь наш континент перевернется с ног на голову, то плохо становилось даже мне. Я расстегнул ворот рубашки, потому что дышать становилось все труднее, и взял мою несостоявшуюся жену за руку. Наши пальцы переплелись.

Чувствуя поддержку хоть от кого-то, я понял, что мне стало легче.

Гриноран Цейк встал у изголовья, окинул внимательным взглядом всех присутствующих, по обычаю спросил, будет ли кто-то прощаться, и раскрыл псалтырь на середине — на сто пятой странице была песнь по усопшим Великим.

В эту самую секунду меня тряхнуло от осознания происходящего.

— Стойте! — крикнул, когда служитель открыл рот, чтобы начать петь. Боялся, что не успею, а обрывать песнь нельзя, и бросился к алтарю."

"Лицо отца было иссиня-белым, уголки обескровленных губ опущены вниз, словно он даже перед смертью смотрел на меня с укоризной.

Он всегда опускал уголки губ, когда был чем-то недоволен, а это было почти всегда в моем присутствии.

— Папа? — я редко называл его “папой”, наверное, даже в детстве не позволял себе такого. — Ты меня оставил, понимаешь?

Я как идиот ждал ответа. Вокруг стояла такая тишина, что звон в ушах заглушал мой собственный голос.

— Теперь ты мне не указ, и я поступлю так, как должен, — губы дрожали, мне пришлось стиснуть челюсти, и, наклонившись над алтарем как можно ниже, я добавил: — Спасибо.

Я развернулся и ушел. Слышал, как мама звала меня, как слуги стали перешептываться, но остановился лишь на секунду, возле Арнеля.

— Я должен поговорить с тобой немедленно.

— Нельзя уходить, — шепнул он, нервно озираясь по сторонам. — Сейчас же похороны!

— Немедленно, Арнель.

Мужчина замешкался на миг, потом кивнул Эве и двинулся вслед за мной. Я увел его в приемный зал и остановился напротив трона. Дотронулся кончиками пальцев до подлокотника, обернулся к будущему лорду.

— Он твой, Арнель.

— Что? Как это?

— Я не женюсь на Орнелии, у меня уже есть пара.

— Это та девчонка — Амели, да?

— Да.

— Но она ведь человек, разве нет?

— Не совсем. Я сделаю все возможное, чтобы пробудить в ней дракона. Отец не дал мне времени этого сделать, но теперь его нет, и торопиться некуда.

Арнель смотрел на меня слегка ошарашенно, потом рассеянно окинул взглядом тронный зал.

— Если Амели станет драконицей и родит сына, я буду обязан вернуть тебе трон.

Я не ответил. В моих планах не было возвращения в Дралаес, но говорить об этом я не собирался.