Сокровища Валькирии. Книги 1-7

И выглядели они примерно одинаково: огромный, до семидесяти километров в диаметре, метеорит или болид приблизился к земле, вошёл в её атмосферу, и спрессованный воздух разогрелся выше трёх тысяч градусов, и гнейсы, по сути, растаяли под ним, как тает снег от горячего потока. А от высочайшего давления произошёл выплеск расплава, отчего образовалась впадина, обрамлённая горами. Сам метеорит либо сгорел в этом огне и обратился в пепел и газообразные вещества, либо в столб пара, если был просто блуждающим по Вселенной куском льда.

И осталась на земле звёздная рана…"

"Акварель не позволяла выразить динамику явления — он перешёл на масло, и к весне его комната в коммуналке на Кронверкской превратилась в выставочный зал живописи, а сам кандидат наук — в одержимого, с блистающим взором, полухудожника, полуфантаста.

В институте его стали считать не то что больным, а как бы не очень здоровым человеком, повредившимся на космических катастрофах. Он же больше всего боялся быть смешным, даже когда в блокадном Ленинграде умирал с голоду, сидя возле ног часового у хлебного ларька, лениво жующего горбушку. Можно бы попросить, но от дистрофии он выглядел как лягушачий головастик — лоб шире плеч, и голова уже не держится на шее, всё время падает то влево, то вправо, словно поплавок на волнах. Часовой смотрел, жевал и ухмылялся…

В начале лета он пригласил к себе домой бывшего подчинённого по сектору дешифрирования аспиранта Рожина и показал картины. Часа полтора ошалевший аспирант рассматривал полотна и схемы, после чего сам стал одержимым, будто эта нарисованная космическая катастрофа была инфекционным заболеванием.

Таким способом обретя себе единомышленника, Святослав Людвигович выправил разрешения на въезд в погранзону и, получив отпуск, снова двинул на Таймыр, теперь уже вдвоём. И сделали за месяц в два раза больше, образцов привезли четыре рюкзака и открыли Пёстрые скалы — двухсотметровой высоты обнажение брекчиевидной толщи на реке Балганке, где отвесная стена была словно раскрашена всеми цветами радуги и напоминала расцветку таджикских тканей. Насадный был почти уверен, что отыщет среди этой пестроты остатки метеоритного вещества или даже обломки его, но знакомый лаборант из химлаборатории на сей раз сильно разочаровал: ничего космического в исследованных образцах не нашёл. Кроме той пыли, которая летела из Вселенной и оседала на землю естественным образом. Аспирант Рожин слегка подостыл и стал даже редко появляться у Насадного, а тот тем временем с помощью молотка и набора зубил крошил и дробил привезённые куски крепчайших пород, выбирая из каменного праха отдельные разноцветные, а больше тёмно-серые, невзрачные песчинки.