Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Радение длилось целые сутки, от восхода до восхода, и в это время ни о чём не нужно было думать, потому что хоровод, словно река, понесёт всех к Радости Мира, и потому что в такие мгновения всякий человек, будь он трижды изгой, способен лишь молиться, чтоб продлилось очарование, или твердить: повинуюсь року!

Но пока что вокруг царила радость. Люди бросались друг к другу в объятия, слышался смех, восклицания, проливались слёзы счастья — всё напоминало перрон вокзала, как если бы переполненный прибывший поезд пришли встречать все родные и близкие пассажиров, и в единый миг схлестнулись две волны людей, переполненных чувствами.

Кто-то узнавал Мамонта, и ему кричали:

— Здравствуй, Странник!

— Рад тебя видеть. Мамонт! Ты помнишь меня?

— Страннику — УРА!

Но всё это проносилось мимо, поскольку взгляд не мог зацепиться ни за одно лицо. Он бродил среди всеобщего ликования до тех пор, пока вокруг него не начал образовываться хоровод, и вышло так, что он остался один в круге.

Мамонт никогда не видел сразу столько счастливых людей, и это счастье, как особый вид энергии, утекало через сцепленные руки, бежало по огромному кругу и возвращалось многократно усиленное.

Казалось, действительно, включи сейчас в эту цепочку мёртвого, он мгновенно оживёт, ибо не устоять смерти против жизнетворной и мощной волны открытой, беззаботной радости. И захлёстнутый ею человек переставал ощущать себя как личность; казалось, душа, разум, плоть и воля — всё растворилось в этом хороводе, разделилось на всех поровну и сотни «я» стали неким единым и огромным «Я», таким огромным, что приблизилось небо и синий космос можно стало достать рукой.

И было всё равно, куда, зачем и по какому таинственному пути бежит этот хоровод, разомкнувшись и вытянувшись в цепочку, ведомую мальчиком — Водящим. Каждый ощущал единственное желание: чтобы это движение не прекращалось, чтобы не разжимались руки. В какой-то момент они утратил чувство земли под собой, и казалось, ноги просто двигаются по воздуху, едва касаясь травы или воды, если внизу оказывалась река, и было одинаково легко бежать в гору или с горы.

Когда хоровод, словно птичий косяк, потянул в глубь Манораи, Мамонт поднялся на курган и сел на камень под старыми соснами.

— Такова участь всех Вещих Гоев, — услышал он. — Соль Знаний слишком горька, чтоб ощущать земные радости.

Перед ним стояла обнажённая до пояса молодая женщина с летящими волосами, словно только что отделившаяся от праздничного хоровода. Отличие от радеющей было лишь в том, что на груди её висел нож в чехле, осыпанном сверкающими камнями: являться на праздник с оружием запрещалось…

Это была ведунья, хранительница огня — Очага Святогора, Вечная Дева.