Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Об истинных замыслах какое-то время знали только работники фонда, а официальная версия была более чем благородна — создание домов престарелых по принципу, заимствованному у канадских духоборов: они собирали своих стариков в одно место, обеспечивали их быт и развлечения, таким образом избавляя от тоски и одиночества. Затея эта многим нравилась, особенно быстро разбогатевшим людям, которые круглыми сутками занимались делом, бросая своих родителей на произвол судьбы, а потом выслушивая их ворчание. Своим проектом ему удалось заинтересовать Госдуму, некоторых клерков из Министерства социального обеспечения и банкиров, на счёт потекли хоть и маленькие, но деньги, машина закрутилась и появилось время заняться конкретно Беловодьем.

И в самый неподходящий момент его неожиданно пригласили в отдел по розыску иностранцев, где он бывал не раз, узнавая о судьбе пропавшего Адольфа фон Шнакенбурга.

— Кажется, мы нашли вашего штандартенфюрера, — сообщили там. — Вы сможете его опознать?

Сергей решил, что немец мёртв и сейчас повезут в какой-нибудь столичный морг, однако привезли его в спецприемник для лиц, не имеющих документов.

Сначала фон Шнакенбурга показали в камере, сквозь волчок, затем провели официальное опознание в кабинете. Бывший эсэсовец, казалось, выглядел несколько моложе, чем четыре года назад, намного бодрее, энергичней, а самое главное — источал полнейшее счастье. Он уже отлично говорил по-русски, что и смущало милицию (не хотели признавать за иностранца), разговаривал весело и радовался всякому пустяку. Опарина он узнал сразу же, и восторгу его не было предела.

— Сергей! Серёжа, как я счастлив! — бросился обнимать, но был оттащен милиционерами.

 — Спасибо тебе, дорогой! Ты открыл мне новый мир! Только сейчас, через пятьдесят лет, я понял, какую непоправимую ошибку мы совершили! И я еду теперь в Германию, чтобы найти виновных! Кто нас стравил и столкнул лбами! И найду их, будь уверен! Это говорю я, помощник Рудольфа Гесса, штандартенфюрер СС!

На все замечания и просьбы замолчать он как-то непринуждённо и беззлобно матерился и продолжал своё.

После опознания Опарин попросил разрешения поговорить с немцем, и оперативник, сопровождавший его, разрешил на радостях (отыскали фашиста!), однако предупредил:

— Экспертиза признала его невменяемым.

Свихнулся эсэсовец, сдвинулся на любви к России. Есть заключение…

В отделе по розыску Сергея всё ещё считали журналистом, делились подробностями, и он не переубеждал милицию.

— А мне показалось, он просто счастлив.

— То есть как это счастлив? Сидит за решёткой, без паспорта, в чужой стране, но смеётся и радуется — неадекватное поведение!

И в этом Опарин не стал переубеждать.