Сокровища Валькирии. Книги 1-7

И нужно было ещё не одно тысячелетие, чтобы всё здесь обратилось в тлен, в землю, поросло травой и мхами…

Академик всё время помнил Нордвик, иногда видел во сне, как, обуянный знобким страхом, он бродит по улицам, на обочинах которых стоят «студебеккеры» на спущенных колёсах, словно коростой, охваченные лишайником, висят оборванные провода и на тротуарах стоят американцы в шляпах — восковые фигуры, высохшие мертвецы…

Святослав Людвигович не считал себя особенно впечатлительным человеком — сказывалось лютое блокадное детство, однако понял, отчего погиб и почему так неприятен шахтёрский город в бухте Нордвик — его построили заключённые! Второпях согнанные подневольные, в муках смертных пребывающие люди! Да что же они могли построить?! Невзрачные, барачного типа дома, расставленные по тундре вкривь и вкось? И не души свои вложили в них, не тепло сердец — свои безмерные страдания, свою тоску, которая и живёт до сих пор в мёртвом городе.

Никто из них не вернулся на свободу: сгинули в шахтах, вымерли в бараках, и тела их до сих пор целёхоньки в вечной мерзлоте…

Душа протестовала, сотрясалась, однако было! Было предчувствие, что и с его городом случится нечто подобное, хотя строительство шло серьёзное, на века; среди каменистой тундры, в живописном месте у изгиба реки вырастали не просто коробки — здания, стилизованные под архитектуру Питера, и по-московски радиально расположенные улицы.

Был даже маленький, уютный Невский проспект, пока что один, но лиха беда начало! Он гордился своим городом, придирчиво совался во все архитектурно-планировочные дела, сам определил, где быть каналу, мостикам через него, аллеям и рощам из лиственницы. И всё-таки главной гордостью Насадного был сотворённый по его инициативе и его стараниями Купол: громаднейшее, в три тысячи квадратных метров, сооружение из толстого небьющегося стекла треугольной формы и жёсткой стальной конструкции из нержавейки. Он располагался на центральной площади города, куда сбегались все улицы, и являлся как бы его головной частью. Космонавты, увидев его свечение и ещё не зная, что это там строится в арктической тундре, сразу же дали название — Бриллиант, солдаты из строительных подразделений называли просто Фонарём, а талабайцы окрестили Купол большим чумом и сказали, что только большой человек может построить такой светлый и тёплый чум. И, простодушные, уже слагали легенды, пели песни в своих дальних дорогах на оленьей упряжке."

"Пока столичные архитекторы мечтали о полярных городах под куполом, академик его построил.