Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — Мочить буду!

В этот миг Насадный вспомнил об автомате, но сумка была слишком далеко — попробовал оторвать ближайшее кресло: северянин надвигался совершенно трезво, мягко и играющее лезвие ножа в руке напоминало змеиный стреляющий язык. Академику вспомнился Кошкин и чеченец, зарезанный в этом зале…

Но вдруг этот неотвратимый таран замер, будто остановленный невидимым ударом в лоб, мгновенно ослаб, выронил нож и повалился на колени. Искажённое гримасой ужаса лицо его застыло в маску, покрылось испариной, трясущиеся руки лапали грязный пол. Извиваясь, с утробным булькающим звуком, он пополз задом к входной двери, и тогда академик оглянулся…

За его спиной чуть поодаль стояла Дара с рукой, поднятой на уровень лица.

Она была прекрасна, грозна и источала какой-то льдистый и одновременно обжигающий свет, от которого в глазах наворачивались слёзы.

Северянин уполз за дверь, впустив облако пара: на улице морозило…

— Прости, я заснула, — неожиданно виноватым тоном произнесла Дара. — Почему-то расслабилась…

— Это я сделал, — признался академик и подняв нож, закрыл лезвие. — Возьму на память…

— Что — сделал?.

.

— Усыпил тебя, — улыбнулся он, смаргивая слёзы. — Ты не спала трое суток…

Тон её мгновенно изменился, пахнуло холодом.

— Больше не смей. Я не могу оставить тебя без прикрытия. Видишь, что получилось?

— Что же, теперь мне всё время сидеть за твоей спиной? Под твоей крышей?

— Ты пока ещё беззащитен.

— Но почему? — он пошевелил разбитыми пальцами, сжал кулак.

— Потому что Странник, — отрезала Дара. — А все странники беззащитны и уязвимы… Но ты станешь Варгой. Я вижу твою судьбу!

12

В тот момент, когда охранник Конырева вручил ему ключи и документы, Зимогор не оценил замысла богатенького приятеля и не почувствовал, что значит конь для мужчины.

Но когда вечером, приняв дела старшего инженера, подошёл к своему дому и увидел вишнёвую «девятку», вдруг услышал ржание горячего жеребца. Два часа кряду он гонял машину по московским улицам, часто нарушая правила и совсем забыв, что нет при себе удостоверения водителя.

И удовлетворённый, расчувствовавшийся, полетел в офис к Славке. Тот сидел за своим столом и разговаривал с молодым негром: на заправках Конырева работали исключительно африканцы, набранные из Института имени Патриса Лумумбы или просто с улицы.

С одной стороны, он выглядел абсолютным противником расизма, с другой выражал его крайнюю степень.

— Пусть чёрные обслуживают белых, — говорил Шейх, когда ему задавали специфические вопросы. — Я не хочу унижать русских рабским трудом.

В то время русские просто ходили безработными и голодали…

Конырев мгновенно выгнал негра из кабинета, кивнул в его сторону.

— Неплохой пацан. Хотел купить заправку.