Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — Прекратить движение! Построиться в колонну по три!

— Блин, и тут — построиться! — вякнул пассажир, которого Опарин запомнил ещё в аэропорту Латанги.

С двух сторон к толпе выскочили четверо с короткими помповыми ружьями, встали поодаль, навели стволы — все в белых марлевых повязках, одни глаза торчат.

— Внимание! — ещё раз повторил тот, с мегафоном. — Всем сохранять спокойствие и слушать внимательно. В городе введён режим строгого медицинского контроля. Все вновь прибывшие обязаны пройти карантин! Это было оговорено в условиях контракта.

Сейчас всем построиться! Следуем пешим порядком в баню, затем в карантинную зону. Вопросы есть?

— А почему и здесь менты? — задиристо спросил знакомый.

— Менты остались на Большой земле, как и ваше прошлое! — с долей юмора известил мегафон. — А перед вами бойцы внутренней охраны, исполняющие отдельные полицейские функции. Вы люди разумные и отлично представляете, что может случиться, если в наш закрытый и весьма тесный город проникнет инфекция. Друзья мои, ну зачем же тащить дизентерийный понос в двадцать первый век?

В толпе послышались смешки, но кто-то за спиной проворчал:

— Не знаю, как насчёт поноса в будущем, но менты в настоящем мне очень не нравятся.

"

"Выстроили в колонну, подравняли, повели вольным шагом. Охранники двигались с двух сторон, впереди — человек с мегафоном, сзади ехал УАЗ с тонированными стёклами, куда сели вербовщики. Туча крупных таймырских комаров повисла над колонной и понеслась, как знамя; плотность насекомых была такой, что лица рядом идущих, а тем более отдалённые предметы, растворялись в сером, мельтешащем тумане.

Дышать следовало осторожно, носом или сквозь стиснутые зубы, бесконечно обметать лицо, шею и руки, у непривыкших к такому гнусу обычно через несколько минут начинался нервный срыв, истерика, но, судя по молчаливому пыхтению в строю, люди здесь подобрались северные, бывалые. Едва миновали пропускной пункт аэропорта, как стало ясно, что весь город обнесён валами из колючей проволоки — даже не проволоки, а тонкой жестяной полосы со сдвоенными заусенцами.

— Из огня да в полымя, — тихо выматерился знакомый, давя комаров.

 — Они что, козлы, зону тут сделали? Как тебе нравится? Белый Город, мать его!..

— А мне нравится городок, — отозвался Опарин, озираясь. — Чем-то на Питер смахивает.

— Да всё ничего, но конвой и колючка…

Улицы были пустынными, но дома вроде бы обжиты, по крайней мере, сняты с окон ставни-щиты, открыты подъезды и лишайник на асфальте вышаркан колёсами. Жизнь какая-то чувствовалась, однако скрытная и, как многое вокруг, необъяснимая.