Сокровища Валькирии. Книги 1-7

И звуки сюда не проникали, слышалось лишь лёгкое дыхание спящей Дары и мерные щелчки электронных часов на панели. Насадный боялся потревожить сон — от всякого движения она тотчас же открывала глаза, и потому до утра просидел в одной позе, так что затекли ноги и спина. В десятом часу на короткое время наступил сумеречный рассвет, Дара проснулась с улыбкой и, вскинув руки, произнесла торжественное:

— Ура!

И отёрла ладонями лицо, словно умылась светом. Глаза её засияли, взгляд стал пронзительным и острым.

— Чему ты радуешься? — хмуро спросил он, разминая ноги.

— Восходу солнца. И настоящему! — она словно не помнила ночной тревоги и своих слов о будущем.

В этот миг ему хотелось стереть Астроблему с лица земли…

— Нам пора! Пора! — Дара выпросталась из спального мешка.

— Может, подождём темноты? — пробурчал академик.

— За нами правда! — засмеялась она. — Что нам бояться света? Ступай вперёд! И всё время думай обо мне. Я буду за твоей спиной, как тень.

Мороз был не сильный, градусов двадцать, снег под ногами скрипел визгливо и громко на стылых улицах.

Насадный пошёл тем же путём, что и ночью. Вокруг него и вдали, будто он, и в самом деле находясь в прошлом, смотрел в будущее, шевелился, жил и дышал иной, параллельный мир. Испуская клубы пара, шагали выстроенные по-военному люди: отдельно в белых одеяниях и отдельно в чёрных, мелькали руки в яростной отмашке, и было не понять, где мужчины и женщины — у всех целеустремлённые и даже одухотворённые лица; и тут же тарахтели снегоуборочные машины, медленно ползли тяжёлые грузовики, встречались и одиночные прохожие, но всё это проносилось мимо, не касаясь автономного, независимого пространства Насадного и Дары.

И так же, как ночью, его опять потянуло к куполу, за стёклами которого чудилась тропическая зелень. Дара ему не препятствовала, незримо двигалась позади и время от времени, когда академик отвлекался, говорила негромко и сдержанно:

— Не забывай меня. Думай обо мне. Меньше смотри по сторонам.

От ночного действа на площади остались лишь глубоко вытоптанные сферические цепочки следов — бесформенные отпечатки обуви, но даже и они навевали чувства неестественности и полной бессмысленности происходящего.

От купола академик повернул к горбатому мосту через речной каньон и тут увидел человека в белом, шагающего навстречу. То, что в темноте показалось маскировочным халатом, на самом деле было рясой или длинным суконным балахоном — одеждой непрактичной, странной и, скорее всего, тоже ритуальной, если вспомнить, что город теперь населяли Белые Братья.