Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— А зачем заострять на этом внимание читателя?

— Но иначе будет беллетристика.

— Слушай, Хортов, ты же не этот крикун с улицы, а боевой майор в отставке, иностранный университет закончил. Можно сказать, кадр с европейским образованием… Откуда у тебя такие низменные чувства? Или это убеждения?

— Шеф, а нельзя ли открытым текстом? Знаете ли, я привык к иной манере разговора…

— Открытым? — Стрижак приблизился вплотную, и Андрей ощутил запах человека, сильно встревоженного и болезненного. — Давай открытым. Ты что, антисемит?

— Не понял вопроса…

— Ладно дурака-то валять! — не сдержался Стрижак и кинул ему пакет с материалом.

 — Это что?.. Нет, наваял ты неплохо, продумал ходы, запятые расставил верно. И фактура сама по себе интересная. Только не считай остальных идиотами. Тут чистейший махровый антисемитизм!.. Короче, переделывай, от начала и до конца, — и чтобы смягчить резкость тона, подал пакет в руки, и вроде бы даже пошутил. — В таком виде можешь предложить какой-нибудь черносотенной газетенке. Если есть желание. Но под псевдонимом.

— В самом деле какая-то буря в атмосфере, — пожаловался Хортов. — Мозги закоксовались. Никак не могу увязать этот материал с антисемитизмом. Здесь нет ни одного еврея, шеф. Израиль упоминается лишь по случаю, в связи с отказом…

— А кто же такой Лев Маркович Кацнельсон? Или ты думаешь, никто не знает известного советского и партийного деятеля? Насколько мне известно, он занимал важный пост в Коминтерне.

— Но он же старый коммуняка! Убежденный сталинец! Он с милицией дрался на 9 Мая! И одного инвалидом сделал.

По старости не посадили.

— Я имею в виду национальность.

— Шеф, но он же русский! И звали его когда-то Лев Макарович Соплин.

— Да, я читал твои изыскания… Но это все натяжки. И никаких доказательств. Ты просто не знаешь психологии читателя… Любая еврейская фамилия, связанная с отрицательной фактурой, вызывает раздражение и сотни звонков.

— У меня есть ксерокопия «Известий» за тридцатый год с его объявлением о смене фамилии…

— Сейчас девяносто пятый, Хортов!

— Что это меняет? Шестьдесят пять лет занимался надувательством, даже национальность сменил, а дети у него…

— Ну вот почему он сменил? Как-то неубедительно прозвучало.

У Хортова вдруг возникло сомнение — а читал ли шеф материал? Или выслушал доводы Ады Михайловны и пробежал текст по диагонали?

— С фамилией Соплин в то время нельзя было сделать карьеры, — однако же терпеливо начал объяснять он. — Ни партийной, ни советской. Лев Маркович сам говорил об этом…"

"— Да и сейчас тоже, — мимоходом согласился шеф.