Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — А с фамилией Кацнельсон — можно?

— Вероятно, да…

— То есть ты хочешь сказать, что в тридцатых годах с русской фамилией…

— Я хотел лишь рассказать житейскую историю, — перебил его Хортов. — Про то, как человек во имя карьеры сменил все — имя, национальность, образ жизни, жену и даже внешний вид. Волосы себе красил и закручивал, пока их не спалил и не облысел. Детей заставлял картавить и говорить с еврейским акцентом. Полностью изменил судьбу и потом всю жизнь страдал от этого, сидел в лагерях и томился в ссылках. Но не отрекся!.. И даже умер не своей смертью! От инсульта, когда получил решительный отказ и не смог выехать на жительство… якобы на свою историческую родину.

Не понимаю, шеф, при чем здесь евреи и антисемитизм! Это не я — израильские власти отказали в визе. Это они довели его до инсульта.

Должно быть, Стрижак полностью доверился ответственному секретарю и материал лишь просмотрел, и теперь надо было ему выходить из неловкого положения. Хортов, несмотря на возраст, был молодым журналистом, однако человеком опытным, со связями в кругах Министерства обороны, МВД и ФСБ, куда мальчишек с диктофонами пускали с неохотой.

Литсотрудник такого сорта в газете ему был нужен до зарезу — можно послать хоть в горячую точку, хоть в свиту к президенту. Просто так отмахнуться от него шеф не мог, и Андрей об этом прекрасно знал.

— Во-первых, слово «евреи» уже звучит оскорбительно, — заметил он тоном школьного учителя. — Следует писать «лицо еврейской национальности». Во-вторых, об этих лицах принято говорить, как о покойниках: или хорошо, или ничего. Все остальное антисемитизм. Ты это запомни, Хортов.

И в-третьих… Тебе известна настоящая фамилия владельца газеты?

— Настоящая не известна, — признался Хортов.

— Поэтому иди и переделывай материал.

— Переделать невозможно, шеф. Лучше выбросить…

— Зачем же выбрасывать? Фактура на самом деле любопытная, и сам герой… — Стрижак не нашел подходящего слова или не захотел его озвучить. — Мой тебе совет — сделай его немцем.

— Ну почему немцем? — возмутился Андрей.

— Ах да, забыл… У тебя же какие-то тесные связи с Германией.

— Не в этом дело. Кто же поверит, что Кацнельсон — фамилия немецкая? Родственники за такое еще и в суд подадут.

— Напишешь — поверят. И не подадут, — Стрижак вдохновился и стал развивать мысль: — Сообразительный русский мужик надумал заделаться европейцем, а потом на старости лет решил со всем семейством рвануть в Германию, поближе к цивилизации. Но тут его раскусили…

— Это беллетристика…

— Но какая, Хортов!

— Не согласен, шеф.

— Хорошо, я тебе его оплачу, — он открыл сейф. — Давай сюда материал.

— Выбросить и сам могу…

— Я не бесплатно выброшу.