Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Ну спасибо, благодетель! За доверие и прочее… Только я хотел бы заниматься журналистикой, а не вашими разработками.

— Вот и занимайся! Ты в такую струю попал — любой щелкопер позавидует. Потом писать — не переписать. Мы бы давно и Стрижака, и Артельянца в блин раскатали, но представляешь, сколько вони будет? Они же, суки, содержат свои газеты для шантажа и прикрытия своих темных дел. Тронешь их, значит, ты сатрап, покусился на свободу слова.

— Хорошо, что сказал… В общем, я в ваших играх больше не участвую.

— В таком случае, я не смогу обеспечить твою безопасность, — сказал Кужелев жестко.

— Спасибо, как-нибудь сам позабочусь.

— Ты же понимаешь, сейчас невозможно без крыши. Хоть в бизнесе, хоть в политике. А ты же не просто журналист, верно? — он усмехнулся. — Или другую работу подыскал? Более надежную? Где по пятнадцать тысяч баксов отстегивают?

— Я их верну. Вместе с пропусками. А в газете я больше не работаю.

— Да ты и в самом деле больной! Кто у тебя возьмет? Неужели ты еще не понял, в какую драку ввязался? Не видишь, как обкладывают со всех сторон?.. Все, поезд ушел. Если не хочешь, чтобы тебя сегодня-завтра обрядили в рубашку с длинными рукавами и отвезли в Кащенко, не дергайся.

Андрею стало нехорошо, браслет впился в запястье.

— Почему Кащенко? — спросил осторожно.

— Ты же хотел, чтоб все было в открытую!

— С какой стати в Кащенко?

— А с такой… Мочить журналистов, даже малоизвестных — слишком много шума, — он говорил насмешливым тоном, будто подчеркивал свое превосходство. — На тебя собрали отрицательную медицинскую информацию. Детский суицид, паранойя… Материал в газете — провокационный бред душевнобольного.

— Этого не может быть, — теряя самообладание, проговорил Хортов. — Кто собрал? Когда?..

— Смотрел копию будущей телепередачи. Выйдет в эфир, когда ты будешь в палате номер шесть. Интервью с врачом Томской психушки, потом из бывшего города Фрунзе… Говорят заслуженные пожилые доктора, все натурально. Истории болезни показывают крупным планом — впечатляет.

— Уходи, — глухо произнес Андрей.

— Неубедительно, пехота, переигрываешь.

— Я жду.

Кужелев, не спеша, выбрался из машины, облокотился на открытую дверцу.

— Надо работать с нами, тебя никто не прикроет.

Хортов демонстративно промолчал и отвернулся, полковник осторожно закрыл дверцу и ушел куда-то назад и в сторону — даже в боковых зеркалах не мелькнул.

Вот от чего отговаривал законник Скорята!

Первый сильный ход сделал не Андрей — Стрижак, получив команду от хозяина. Автора в этом случае сделали разменной монетой и козлом отпущения. Публикация для кого-то могла послужить сигналом к действию или, наоборот, предупреждением.