Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Таксист делал отвлеченный вид, и при этом все время стриг ушами, поэтому Мавр попросил остановиться и вышел на улицу. Через полминуты мобильник ожил.

— Назовите место и время, — Козенец несколько увял. — Но только завтра.

— Сегодня, — надавил Пронский. — Сегодня или никогда. Как в классических драмах.

— Добро… Вы — полковник Пронский?

Он знал много больше, чем предполагал Мавр.

— Ровно через сорок минут у памятника Долгорукому.

— Да, точно, вы — Пронский. Вам нравится встречаться у памятников князьям?

— Мне нравятся хорошо освещенные места.

Мавр отпустил любопытного таксиста, поймал другую машину и поехал по Садовому в обратную сторону.

Время позволяло покататься и хотя бы немного обсохнуть и согреться в теплых «Жигулях», однако он сразу начал ощущать сонливое, приглушающее бдительность состояние. Не доезжая памятника он расплатился с таксистом и снова оказался под мокрым снегом. Каменный всадник маячил в двухстах метрах, мимо тянулась цепочка прохожих — был всего девятый час. Мавр нашел точку, откуда хорошо просматривались подходы и сам памятник, приготовился было к десятиминутному ожиданию, но заметил, как у тротуара остановилась темная «Волга», из кабины появился водитель (по крайней мере, вышел с водительской стороны), запер машину и не спеша направился к памятнику.

Фотографии Козенца в газетах попадались часто, и всегда смутные, на втором или третьем плане, среди лиц охранников. Должно быть, он не любил объективы и часто отворачивался или прятался за чью-нибудь спину, как и положено серому кардиналу. Единственный четкий снимок оказался в прессе сразу после путча, когда он стоял на балконе Верховного Совета через одного человека от президента, так сказать, исторический победный снимок, но без подписи: все перечислены слева направо, а кто затесался в такой близости от победителя — неизвестно.

Не входя в освещенный круг, Мавр остановился недалеко от памятника и понаблюдал за человеком, который вышел из «Волги», переступил ограждение и теперь демонстративно стоял под заснеженной головой лошади. Узнать его на таком расстоянии, да еще сквозь порошу было невозможно, видны были только очертания фигуры.

Мавр отступил глубже в тень, сделал круг и приблизился к «Волге».

И в это время в кармане заурчал телефон.

— Я на месте. — доложил Козенец. — Стою у ног лошади.

— Теперь иди к своей машине, — Мавр заглянул в салон — вроде бы пусто.

— Вы слишком подозрительны, Пронский, — фигура откачнулась от памятника, ветер затрепал одежду.

— Потому и цел, — отпарировал Мавр и выключил мобильник.

Козенец остановился с другой стороны «Волги», сдернул и выбил о колено вязаную шапочку.

— Узнаете?.. Да, рад видеть вас, — он пожал руку совсем безрадостно.

— Ключи мне. Рулить буду я.