Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Никто другой не сумел бы устроить такой грандиозный пожар, да ещё с применением вещества, напоминающего напалм, от которого горит всё и в любую погоду. Я не мог знать их конечной цели, но, сами того не ведая, они действовали на моей стороне!

Заметно осевший катер снялся с мели и пошёл к середине озера, на берегу остались те трое с моторной лодкой, прикрывать отход. Они расположились в разных местах вдоль сигналки и стали наблюдать пространство в бинокли — точно военные действия! В это время произошло вообще необъяснимое: стоящая на отмели лодка вдруг сама сползла на глубокую воду и встала торчком.

Бойцы спохватились поздно, кинулись к берегу как раз в тот момент, когда из воды уже торчал один нос и клевал, будто поплавок удочки, пока не ушёл на дно.

Катер застопорил ход и более получаса дрейфовал, после чего подошёл к берегу и взял на борт охранников."

"На суше не осталось ни одного искателя и потому в сумерках, под усилившимся дождём, я осторожно пошёл к месту, где стоял лагерь, рассчитывая найти что-то, что помогло бы узнать, кто эти люди. И была ещё одна подспудная цель, не благородная, мародёрская (бабушка всегда говорила — грех большой что-либо брать с пожарища) — поживиться чем-нибудь съедобным.

В первую очередь спустил с флагштока и обрезал с верёвки забытый при отступлении штандарт, затем обошёл все чёрные квадраты, оставшиеся от палаток (прогорел даже войлок, подстеленный под брезентовые полы — точно напалм!). От личных вещей остались расплавленные электробритвы, каблуки от ботинок, катушка спиннинга, рукава и воротники меховых курток. Всё остальное было искорёжено и обуглено до неузнаваемости или превратилось в пепел. Я искал документы, бумаги, дневники, какие-нибудь записи, но ничего, кроме скрученного в рулон ватмана в сморщенном пластмассовом тубусе, не нашёл.

В продуктовой палатке горело особенно сильно и долго, потому там осталась некая сырая, воняющая жжёной тушёнкой, зольно-угольная масса, которую разгребли и растащили сами искатели. Выбрать что-либо пригодное в пищу казалось невозможным, и всё-таки я отыскал наполовину сгоревший мешок с сахарным песком. Причём, огонь будто ножом его разрезал, оставив целой нижнюю часть мешка и совершенно сухого песка, накрытого чёрным колпаком из пережжённого сахара.

Я завязал добычу в штандарт, взвалил на спину и ушёл гусиным шагом в своё логово.

Всё-таки элемент романтики у искателей сокровищ существовал, иное дело, скрытый, о котором не принято говорить вслух. Прожжённые прагматики не шьют себе потешных штандартов и не вывешивают над головой. У этих на зелёном фоне был изображён синий морской якорь (в виде аппликации), на лапах которого висели две извивающиеся рыбы.